Читаем Бессмертные. Почему гидры и медузы живут вечно, и как людям перенять их секрет полностью

Изгендерных парадоксов: хотя женщины живут дольше, они, как правило, менее здоровы, чем мужчины того же возраста.

Существует также предположение, что митохондрии могут играть определенную роль в различии в продолжительности жизни благодаря особому способу их наследования – исключительно от матери. Каждая из митохондрий – потомок нескольких сотен тысяч митохондрий в яйцеклетке, которая стала вами, а это означает, что крошечная часть вашей ДНК (она находится в митохондриях) происходит не от смеси клеток обоих ваших родителей, а только от матери. Это очень странно с эволюционной точки зрения: мужчина с мутацией в митохондриальной ДНК, которая дала ему огромное преимущество в размножении, не сможет передать ту самую митохондриальную ДНК. А подобная митохондриальная мутация у женщины будет передана ее многочисленным дочерям, затем их дочерям и так далее. Из-за этой асимметрии митохондриального наследования эволюция может улучшить участь женщин, не слишком заботясь о влиянии на мужчин. Это приводит к появлению некоторого количества митохондриальных характеристик, немного улучшающих женскую физическую форму по сравнению с мужской.

Наконец, половые гормоны тоже, вероятно, играют определенную роль. В Главе 6 мы выяснили, что евнухи и кастрированные заключенные мужского пола пережили своих сверстников – в случае с евнухами очень значительно. Если верить данным о евнухах, их исключительная продолжительность жизни предполагает, что мужчины обладают биологической устойчивостью, чтобы жить дольше, чем женщины, но тестостерон задумал убить нас. (Предположительно, тестостерон улучшает успех размножения в молодом возрасте, из-за чего мужчины могут списывать свою короткую жизнь на специфическую для сильного пола антагонистическую плейотропию.)

Одна новость, которая лишь немного компенсирует подобные различия для мужчин, заключается в том, что, как ни странно, хотя женщины живут дольше, они, как правило, в среднем проводят это время в худшем состоянии здоровья. До сих пор ведутся споры о масштабах и даже вообще о существовании этого феномена. Но, возможно, самые убедительные данные получены благодаря изучению долгожителей. Одно исследование показало, что среди людей старше 100 лет женщин в четыре раза больше мужчин, но 37 процентов мужчин-долгожителей не страдали ни одним из 14 возрастных заболеваний, изучаемых в испытании, по сравнению всего с 21 процентом женщин.

Хотя рождение женщиной – это однозначно бесполезный совет примерно для половины населения, на самом деле многие другие пункты в этом списке могут быть трудными или невозможными для многих людей. Например, проблемы со здоровьем, в том числе вызванные преклонным возрастом, могут помешать людям выполнять столько упражнений, сколько им хотелось бы. Нехватка денег и времени может служить препятствием к правильному питанию. Планирование городов и поселков может затруднить полезную деятельность, такую как передвижение пешком или на велосипеде и т. д. И, хотя профилактика лучше, чем лечение, и никогда не поздно начать, некоторые люди уже слишком стары и больны. Наконец, подобные советы не приведут всех к старости в добром здравии. Марафонца, умирающего в пятьдесят лет, слабо утешило бы, что он статистически превзошел людей, которые вели менее здоровый образ жизни.

По всем этим причинам, хотя медицинские советы чрезвычайно важны, биология старения может сделать гораздо больше, чтобы помочь нам всем вести более долгую и здоровую жизнь. В следующей главе мы рассмотрим, как мы можем выйти за рамки индивидуальной жизни и помочь каждому человеку жить дольше в хорошем состоянии здоровья: что должны делать правительства, как должны меняться исследования и чем мы все как граждане и избиратели можем помочь, чтобы обеспечить более долгую жизнь для всех благодаря биогеронтологии.

11

От науки к медицине

Лечение старения – это не просто научная проблема: потребуются изменения политики, норм и правил, чтобы помочь прорывам в биогеронтологии перейти от исследований к широкому использованию. Учитывая ставки, существует огромный этический стимул развивать это направление как можно быстрее, чтобы максимальное количество людей могло извлечь выгоду из этих методов лечения. Для многих из живущих сегодня есть также личный стимул. Если вы среднего возраста или моложе, достаточно удачливы, чтобы иметь хорошее здоровье и заботиться о себе всеми возможными способами, главным фактором, определяющим, как долго вы будете жить, является прогресс в медицине, которая борется со старением.

Это означает, что, как и научные открытия, исследования старения нуждаются в поддержке. В этой главе мы рассмотрим, что нужно изменить: от того, чтобы рассказать людям о потенциале медицинской революции, до изменений в политике и том, как мы проводим исследования.

Перейти на страницу:

Все книги серии Человек: революционный подход

Почини свой мозг. Программа восстановления нейрофункций после инсульта и других серьезных заболеваний
Почини свой мозг. Программа восстановления нейрофункций после инсульта и других серьезных заболеваний

Человек, перенесший инсульт, представляется нам сломленным морально и часто утратившим какие-либо функции – речи, движения, мышления. Многие считают, что восстановить мозг попросту невозможно. Однако это глубокое заблуждение. Во-первых, каждый человек и каждая болезнь уникальны. Во-вторых, наш мозг – удивительная структура, способная переносить функции с пораженных участков на нетронутые. Книга доктора Доу представляет собой уникальный сборник самых действенных и эффективных методик восстановления поврежденного мозга: когнитивных функций, мышления, памяти, речи и движения. Кроме того, вы окунетесь в удивительный мир строения нашего тела, его тонких настроек и поистине безграничных возможностей.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Дэвид Доу , Майк Доу

Медицина / Учебная и научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Происхождение эволюции. Идея естественного отбора до и после Дарвина
Происхождение эволюции. Идея естественного отбора до и после Дарвина

Теория эволюции путем естественного отбора вовсе не возникла из ничего и сразу в окончательном виде в голове у Чарльза Дарвина. Идея эволюции в разных своих версиях высказывалась начиная с Античности, и даже процесс естественного отбора, ключевой вклад Дарвина в объяснение происхождения видов, был смутно угадан несколькими предшественниками и современниками великого британца. Один же из этих современников, Альфред Рассел Уоллес, увидел его ничуть не менее ясно, чем сам Дарвин. С тех пор работа над пониманием механизмов эволюции тоже не останавливалась ни на минуту — об этом позаботились многие поколения генетиков и молекулярных биологов.Но яблоки не перестали падать с деревьев, когда Эйнштейн усовершенствовал теорию Ньютона, а живые существа не перестанут эволюционировать, когда кто-то усовершенствует теорию Дарвина (что — внимание, спойлер! — уже произошло). Таким образом, эта книга на самом деле посвящена не происхождению эволюции, но истории наших представлений об эволюции, однако подобное название книги не было бы настолько броским.Ничто из этого ни в коей мере не умаляет заслуги самого Дарвина в объяснении того, как эволюция воздействует на отдельные особи и целые виды. Впервые ознакомившись с этой теорией, сам «бульдог Дарвина» Томас Генри Гексли воскликнул: «Насколько же глупо было не додуматься до этого!» Но задним умом крепок каждый, а стать первым, кто четко сформулирует лежащую, казалось бы, на поверхности мысль, — очень непростая задача. Другое достижение Дарвина состоит в том, что он, в отличие от того же Уоллеса, сумел представить теорию эволюции в виде, доступном для понимания простым смертным. Он, несомненно, заслуживает своей славы первооткрывателя эволюции путем естественного отбора, но мы надеемся, что, прочитав эту книгу, вы согласитесь, что его вклад лишь звено длинной цепи, уходящей одним концом в седую древность и продолжающей коваться и в наше время.Само научное понимание эволюции продолжает эволюционировать по мере того, как мы вступаем в третье десятилетие XXI в. Дарвин и Уоллес были правы относительно роли естественного отбора, но гибкость, связанная с эпигенетическим регулированием экспрессии генов, дает сложным организмам своего рода пространство для маневра на случай катастрофы.

Джон Гриббин , Мэри Гриббин

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Научно-популярная литература / Образование и наука
Тринадцать вещей, в которых нет ни малейшего смысла
Тринадцать вещей, в которых нет ни малейшего смысла

Нам доступны лишь 4 процента Вселенной — а где остальные 96? Постоянны ли великие постоянные, а если постоянны, то почему они не постоянны? Что за чертовщина творится с жизнью на Марсе? Свобода воли — вещь, конечно, хорошая, правда, беспокоит один вопрос: эта самая «воля» — она чья? И так далее…Майкл Брукс не издевается над здравым смыслом, он лишь доводит этот «здравый смысл» до той грани, где самое интересное как раз и начинается. Великолепная книга, в которой поиск научной истины сближается с авантюризмом, а история научных авантюр оборачивается прогрессом самой науки. Не случайно один из критиков назвал Майкла Брукса «Индианой Джонсом в лабораторном халате».Майкл Брукс — британский ученый, писатель и научный журналист, блистательный популяризатор науки, консультант журнала «Нью сайентист».

Майкл Брукс

Публицистика / Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Прочая научная литература / Образование и наука / Документальное