Кто же ближе к истине — сторонники или противники Бисмарка? Те, кто считают его величайшим государственным деятелем, или те, кто видит в нем величайшего злодея, нанесшего стране непоправимый ущерб? И те, и другие всерьез заблуждаются. Бисмарк не был, да и не мог быть полубогом, «демоном немцев», способным по своей прихоти вершить ход истории. Он мог принимать решения, имевшие далеко идущие последствия, мог улавливать господствующие в обществе и в мире тенденции и использовать их в своих целях. Однако создавать или пресекать эти тенденции было не в его власти. Как и любой политик, он мог пытаться плыть против течения, но не мог изменить само течение. В этом кроются причины тех неудач, которые постигали его и во внешней, и во внутренней политике. Как и любой политик, он не был лишен недостатков и совершал ошибки. Однако история человечества не знает ни идеальных людей, ни идеальных политиков.
При всех недостатках и ошибках у Бисмарка было то, благодаря чему он достиг успеха — блестящий политический талант, стальная воля, глубокий ум, способный к нешаблонному мышлению, быстрота, решительность и энергия. Поэтому, по словам Райнера Шмидта, «он остается колоссом, с которым придется сравнивать себя всем его преемникам»[714]
.Бисмарк был всего лишь человеком и не может быть в ответе за все, что происходило в Германии в годы его правления. Тем более трудно возлагать на него единоличную ответственность за события, которые произошли полвека спустя после его ухода с политической сцены. И все же нельзя не признать: его решения, его действия во многом направили страну в то русло, по которому она двигалась в первой половине ХХ века. Прямую «от Бисмарка к Гитлеру» проводить, разумеется, нельзя. Но, как и в случае с любым выдающимся государственным деятелем, влияние «железного канцлера» простиралось далеко за пределы его времени.
1870–80-е годы не сделали «германскую катастрофу» неизбежной. Тем не менее, многие происходившие тогда и напрямую связанные с деятельностью Бисмарка процессы сделали ее более вероятной. Традиционные политические элиты остались у власти; демократизация политической системы была неравномерной, неглубокой и не затронула основ существующего строя — власти императора и его окружения. При помощи политической элиты в обществе активно формировалась новая, агрессивная и реакционная, версия немецкого национализма. Сформировалась традиция мобилизации граждан на борьбу с «врагами государства», противопоставления мудрого авторитарного правительства парламенту, в котором господствуют частные интересы. Бюрократический аппарат окончательно стал оплотом консерватизма, а армия — «государством в государстве»; эти два обстоятельства, как и перечисленные выше, сыграли потом роковую роль в недолгой истории Веймарской республики.
Бисмарк в своей деятельности вынужден был считаться со многими силами, многими действующими факторами, и далеко не всегда он мог в противоборстве с ними успешно осуществить свои планы. Его возможности, как и у всякого человека, были ограничены. Однако именно эта ограниченность возможностей подчеркивает масштаб того, чего ему в конечном итоге удалось добиться. Объединение Германии, осуществленное во многом благодаря усилиям Бисмарка, его блестящие дипломатические победы и не в последнюю очередь — несмотря на всю их неоднозначность — успехи во внутренней политике делают его бесспорно выдающимся государственным деятелем. Возможно, самым выдающимся на протяжении всего XIX века. Роль, которую он сыграл в истории, огромна и неоднозначна; однако масштаб его достижений поистине завораживает, привлекая и сегодня, по прошествии более чем ста лет, внимание историков и широкой общественности к фигуре «железного канцлера».
Источники и литература
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7. Bismarck-Briefe. Göttingen, 1955.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.