Читаем Боги осенью полностью

— Спокойно, спокойно, товарищи!..

Семядоля, привстав, колотила по столу авторучкой. Брови у нее сильно сдвинулись, а над круглыми, близко посаженными глазами появились вертикальные складки.

— Я прошу порядка, товарищи!.. От нас требуются не эмоции. От нас требуются дисциплина и выдержка!.. Мирра Абрамовна, сядьте на место!.. Николай Поликарпович, вы же пожилой человек!..

Спокойствие сохранял, пожалуй, только Котангенс, тем не менее воспользовавшийся суматохой, чтобы зажечь свою трубку — клубы синего дыма поплыли по воздуху, — да еще молчал аристократической внешности Мамонт — недоуменно оглядывая соседей. Из кармашка отпаренного пиджака высовывался платочек. Однако Семядолю не так‑то легко было выбить из колеи. Она в три секунды навела необходимый порядок. Пристыдила мужчин, жестикулирующих как на рынке, водворила на место химичку, которая порывалась куда‑то мчаться, сказала сердитым голосом: «Арнольд Петрович, здесь курить запрещается!..» — после чего, выдержав паузу, чтобы тишина закрепилась, и все так же постукивая авторучкой, с большим чувством произнесла:

— Честно говоря, мне стыдно, товарищи! Мы же с вами все‑таки учителя. Пропал мальчик, от нас требуется срочная помощь. А мы с вами вместо этого чем занимаемся? Что о нас подумает Отто Янович? Вместо помощи? Давайте, товарищи, по порядку…

Она подождала еще несколько долгих секунд, чуть подергивая головой и рассматривая, казалось, каждого по отдельности, а когда решила, что все уже прониклись моментом, то спокойно и деловито изложила свою собственную позицию.

Она сказала, что не собирается обсуждать сейчас медицинские аспекты проблемы: не ее специальность, и, наверное, милиция лучше разберется в этом вопросе, она сказала, что не собирается также вдаваться в непосредственное расследование, пусть расследованием занимаются те, кому это положено, и уж конечно, заметила Семядоля, она не собирается ничего указывать компетентным органам, наши органы ни в каких указаниях не нуждаются. Помощь, разумеется, будет оказана. Разумеется, будут опрошены находящиеся в городе ученики и любые детали немедленно сообщены товарищу Пекке. Здесь не может быть никаких сомнений. Наш учительский коллектив… долг российского педагога… Но она хотела бы обратить внимание на одно обстоятельство — обстоятельство, которое не должно остаться упущенным… В этом месте Семядоля немного помедлила, а потом продолжила с еще большей энергией. Говорила она о довольно-таки необычных вещах. Сергей весь напрягся. Оказывается, среди учеников существуют весьма нездоровые настроения. Ходят слухи о монстрах и привидениях, появляющихся по ночам. Эти монстры якобы и ответственны за похищение. В частности, рассказывают о Доме Смерти, который находится где‑то в городе. Кто туда попадает, естественно, исчезает бесследно. Или говорят о какой‑то Черной Руке, тоже якобы существующей и отрубленной когда‑то у Людоеда. Говорят, что именно эта Рука охотится за ребятами. А еще упоминается Топкое Место, засасывающее любого, и — Болтливая Кукла, крадущая малышей, и — Пузырь-невидимка, который вытягивает из человека все соки. В общем, настроения, как видите, специфические. Семядоля была просто поражена, когда об этом услышала. По ее мнению, детей явно запугивают, и хотелось бы выяснить, кому это понадобилось. Связь с пропавшими мальчиками, во всяком случае, несомненная, и она, Семядоля, считает, что в этой истории следует разобраться. Слишком ясно тут чувствуется чье‑то целенаправленное влияние.

— Школа должна вмешаться, — заявила она.

Все были слегка ошарашены.

Наконец опомнившийся Котангенс опустил одну ногу с другой и решительно выдернул изо рта злосчастную трубку.

— Позвольте, — сдавленным голосом сказал он. — Не имеете ли вы в виду, Маргарита Степановна, что подобного рода фантазии действительно материализованы? Я вас правильно понял? Ведь это — детские игры. Все ребята в определенном возрасте испытывают тягу к ужасному. Про Дом Смерти я ничего сказать не могу, но у нас во дворе, например, рассказывали о Бешеной Чуне. Дескать, бродит — откусывает руки и ноги. Одно время я даже боялся показаться из дома. Это быстро проходит. Здесь нет ничего особенного.

— Действительно, — протянула химичка. — Было что‑то такое, но, слава богу, недолго. Я боюсь, Маргарита Степановна, что вы нас дезориентируете.

И еще несколько человек подтвердили:

— Зачем это обсуждать?

— Чушь какая!..

Семядоля покрылась красными пятнами.

— Хорошо. Пусть это будет в порядке дискуссии. Я надеюсь, однако, что все поняли поставленную задачу. Мы должны побеседовать с учениками, и как только хоть что‑нибудь выяснится — к товарищу Пекке. Я подчеркиваю: без какого бы то ни было промедления. Есть вопросы, какие-нибудь замечания? Отто Янович…

— Вот именно: без промедления…

— Ребята очень неохотно разговаривают, — заметил кто‑то.

— А уж это наша забота. На то мы и учителя!

— Кстати, — неожиданно встрепенулся Котангенс. — А откуда, Маргарита Степановна, известны такие подробности? И — Болтливая Кукла, и Пузырь-невидимка. Мне мои… молодые друзья… ничего не рассказывали.

Перейти на страницу:

Похожие книги