Читаем Человек дождя полностью

      Зажгли уже шесть факелов, разбились на тройки, одного воина пришлось взять из резерва, им оказался десятник. Я промолчал. Впереди шел я, Лесли и незнакомый мне десятник, видимо из тех, кого призвала Велла, пока я "витал в облаках". Ступеньки не очень круто, но спускались вниз, я обратил внимание, что они не были сильно стертыми, значит подземельем, в отличии от подвала пользовались не часто. Вот и ровный пол. В неровном свете факелов был виден длинный коридор, который терялся в темноте и закрытые двери справа и с лева вдоль коридора. Возле каждой двери на крючке висел ключ. Я подходил к двери, смотрел через неё и только после этого дверь открывали. Обыкновенные камеры для узников, ни каких скелетов на цепях, да и никаких цепей. Кстати вдоль стен тоже стояли масляные светильники и тоже без масла.

      Продвигались вдоль коридора. Я стал оставлять по паре воинов с факелами возле каждой 5 двери. Большая тюрьма получается. Остановились. Отправил одного из воинов за резервным десятком, дождались его подхода. Людей оказалось больше, чем десять. Узнал, что у дверей осталось по одному воину с факелами, (причем бросали жребий, кому остаться, а кому идти) а охранный десяток от входов переместился к двери в подземелье. Надо будет узнать, кто так толково распорядился и поощрить воина.

      Продолжили путь, теперь горело уже 8 факелов. Двери кончились. Ничего примечательного, а коридор вел дальше и по моему немного опустился ниже от первоначального уровня. За спиной засвербило,- это Огонек уже нагрелся по настоящему. Обнажил свой меч, воины подобрались и выстроились в боевой порядок на подобии клина. На острие я, по бокам оба десятника, за нами остальные воины. Раздавался лязг, это кто то доставал из ножен и брал во вторую руку кинжал. Я тоже во вторую руку взял ножны, которые тут же превратились во второй Огонек. Лесли покосился, но ничего не сказал. Коридор кончился.

      Путь преграждала ещё одна дверь и за этой дверью кто то, или что то было. Мои мечи уже пылали ярко красным огнем, словно предчувствовали схватку с чем то, или с кем то уже знакомым. Из - за двери повеяло могильным холодом. Раздался лязг, это мои воины опускались на пол и засыпали. Только я стоял и Лесли, прислонившись к стене. Я не на шутку разозлился, кто то пытается на нас воздействовать....

       Ну ладно, сучвец, ты сам этого хотел. Шаг вперед, удар по двери- она отлетела во внутрь на несколько метров и откуда только сила взялась и -"мельница" из двух мечей. Ошметки гнилого мяса, зелёная кровь(наверное кровь), сколько так продолжалось, я не знаю, потерял счет времени. Остановился, вернее сбавил темп после того, как под мельницу перестало что то или кто то попадать. Да и воины за спиной стали подниматься и приходить в себя. Только сейчас обнаружил, что все факелы погасли и что бился в полной темноте, но все прекрасно видел и без света, правда в оттенках зелёного и почему то меня это не удивляло.

      - Зажгите факелы и пару бросьте мне из за спины в помещение. Шипя и потрескивая два факела влетели в большой зал. Затем ещё два. Стало относительно светло. На полу и вокруг меня валялись части тел, сине-зелёного цвета. По моим подсчетам было более десятка этих существ.

      - Живые мертвецы,- выдохнул Лесли,- О них даже в летописях нет сведений. Только в легендах и преданиях. Питаются душами и телами ещё живых людей, простыми мечами их не убить и могут спать хоть тысячелетия.

      Анабиоз, автоматически отметил я, или летаргический сон, хотя скорее всего анабиоз. Почему то эти знания меня не удивили. Удивило другое. В центре зала стоял невысокий постамент, а на нем саркофаг.

       - Не входить, ждать здесь,- распорядился я и пошел к помосту. Сзади раздалось сопение и шаги. Ну кто ещё кроме Лесли может ослушаться меня? Наставник одним словом, мать его так. Поднялись по ступеням. В саркофаге, закованным странно мерцающим металлом, лежало непонятное существо со змеиным телом и тремя головами похожими на человека, быка и льва... и оно дышало.

      Интересно, а живые мертвецы,- это охранники или истязатели - тюремщики? Существо открыло глаза и стало трансформироваться в человека, вернее не в человека ( в мужчину) а в женщину.

      Нет, это не Хронос, хотя и похож, но тот бы никогда не стал бы превращаться в женщину,- пронеслось в голове. Трансформация закончилась. В саркофаге, закованной, лежала молодая девушка, очень похожая на Веллу.

      - Дик, ну наконец то ты пришел, скорее освободи меня....



13


      - Дик, ну наконец то ты пришел, скорее освободи меня....

      - Мы знакомы?

       - Ты что, это я Велла.

       - А я видел в гробу ... несколько другое существо.

       - А ты что хотел, чтобы эти монстры видели во мне женщину?

      Не предпринимая ни каких попыток освободить Веллу я мысленно связался с той, другой,

      - Ты мне нужна, немедленно. Мгновение и рядом со мной стояла ещё одна Велла, похожая как две капли воды на ту, которая лежала в саркофаге. Лесли застыл в ступоре и даже по моему не дышал.

      - Хи, - сказала та, что стояла рядом со мной. Так вот значит ты где.

       - Кто такая Хи?- спросил я.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное