Читаем Человек дождя полностью

      - Вы в королевстве Амбер, а ждут вас ваши поданные, Ваше Величество. Вам надо только пройти к трону, возложить на себя корону и взять в руку скипетр.

       - Простите сэр Дворкин, а что стало с наследными принцами и принцессами детьми сэра Оберона? А второй коридор ведет ко двору Хаоса? И меня там тоже ждут, что бы возвести на престол?

      - Ах зачем вам сэр Дик этот сюрреализм в королевстве Хаоса. Да и великому Змею трудно угодить. Не лучше ли принять корону Амбера и править миллиардами миров?

      - Вы не ответили на мой вопрос, сэр Дворкин, что стало с наследниками?

      - После того, как король Рендом отказался от короны, Единорог не смог выбрать достойного. - А сэр Корвин?

      - Сэр Корвин создал свой лабиринт и теперь со своим сыном и их ближайшим окружением правит в своих мирах. Лучшая кандидатура на престол,- это вы....

      Внезапно все подернулось дымкой, зал, колоны и свет стали таять словно туман и через несколько ударов моего сердца дверь и все, что было за ней исчезло, а мы стояли у входа в огромную пещеру, в центре которой ярко светил огромный кристалл кроваво - красного цвета. В голове сразу всплыло -" глаз Великого Змея", его ещё называют - "Око Богов"

      - Что это было,- раздался взволнованный шепот Лесли .

       - Нас проверяли на прочность, то есть на верность Богине. Сулили неземные блага, а если бы мы согласились, то навсегда исчезли из этого мира в никуда.

       - А это что?

       - Это Око Богов. С его помощью можно уничтожать и создавать миры. А нам это надо? А вот глянуть на него вблизи, думаю стоит.

      В сопровождении своих воинов я подошел к кристаллу, его цвет стал меняться из кроваво-красного на иссини - черный. Не удержался, провел по нему кончиками пальцев. Меня здорово тряхнуло, словно разряд тока прошел по телу.

       Кристалл признал меня, а вот память, как я надеялся, ко мне не вернулась. Прислушался к себе - ничего не изменилось. Внимательно посмотрел в кристалл. Стараясь проникнуть в его глубину, в самую суть его кристаллической решетки. Увидел себя, гордо сидящем на черном единороге, потом участвующим в рыцарских поединках, во главе войска, потом парящим в облаках виде дракона, сидящем на королевском престоле, на громадном корабле.....

      Да, все это я, но кто я, откуда, как сюда попал - всё по прежнему было для меня тайной за семью печатями.... Пора возвращаться. Сделав несколько шагов я обернулся, ни кристалла, ни пещеры не было, только какое то марево. Сделав ещё буквально несколько шагов мы наткнулись на оставленных воинов у развилки, но и развилки не было, как не было и ступенек по которым мы спускались. Небольшой пандус, подъём в несколько шагов и мы оказались в золотой комнате. Вышли в подвал, а потом и на верх. Сказать, что на дворе во всю светило солнце было бы неправильно. Было пасмурно, лил мелкий дождь. На меня и мой отряд все смотрели как на чудо, будто мы вернулись с того света. Со слов настоятеля мы отсутствовали четыре дня, вернее сегодня заканчивается пятый. Тут же, "словно по заказу" дождь прекратился, выглянуло вечернее солнце.

      - Лесли. А не перекусить ли нам чего нибудь до ужина?

      И всей гурьбой мы отправились в большой зал, где уже суетились служки накрывая нам на стол. Ужин проходил в молчании, нас никто не решался потревожить, но и на лицах служек и послушников читалось неимоверное любопытство.

      - Ладно, Лесли, рассказывай о сказочном королевстве, особо не привирай, а я пошел в храм, рассказывать свою сказку более требовательному слушателю...




15

      Картина Репина "Приплыли",- всю ночь гребли, а лодку отвязать забыли. Ну почему нам, мужикам приходится всю жизнь оправдываться, вот что бы мы не сделали, а все равно оправдываться придется. Я не исключение. Выслушав упреки на свое бессердечие и безразличие и узнав, что "я уже успел загубить её лучшие годы", я даже не пытался сказать что то в свое оправдание. Выговорившись и немного остыв, Велла буквально приказала рассказать мне все, что со мной произошло за эти неполных 5 дней. И не дай бог, если в рассказе появится хоть одна женщина - она самолично оторвет мне голову (хорошо, что хоть только голову).

      - Дорогая, а ты не думала, что для меня с момента спуска в подземелье и до того как мы вернулись прошло всего несколько часов, максимум 3? Ведь мы даже толком не успели проголодаться.

      - Ты мне зубы не заговаривай, а рассказывай.

      Пришлось рассказать ей все, что с нами произошло. Коротко не получилось, её интересовали даже мельчайшие подробности. Особенно её заинтересовал "глаз змея, или око богов". Оказывается, она слышала о его существовании от своих родителей. Своим избранникам камень дарит поистине безграничное могущество и возможности. " А какого он размера, а сколько у него граней(как будто я считал), а как он менял цвет и т.д и т.п."

      Вызвал в своем сознании образ кристалла, представил, что он лежит у меня на руках, сложил их ладошкой и... получилось. Не знаю, сколько он весит в каратах(а это что ещё за мера веса?) но по моим прикидкам килограмма два точно. Велла взвизгнула, то ли от испуга, то ли от удивления.

      - Это, это он?

      - Да.

      - Но как?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное