Читаем Человек— гармония— природа полностью

Многие последствия НТП трудно сейчас даже оценить в достаточной степени. Как, например, действует на живые организмы повышенный уровень электромагнитных излучений? Каков генетический эффект ДДТ и других ядохимикатов? Каковы допустимые пределы все более расширяющегося термального загрязнения? Не изменится ли гравитационное поле Земли в результате стремительного роста вверх современных городов? К чему приведет нарушение озонового щита, предохраняющего атмосферу от смертоносного ультрафиолетового излучения? Не изменится ли угол вращения Земли, если осуществится проект переброски северных и сибирских рек? Каковы долговременные последствия аварий на АЭС?

На основании феноменологического анализа экологической ситуации, проведенного, в частности, в нашей работе «Экология — наука — моделирование», можно, думается, заключить, что следует говорить скорее не об окончательном и абсолютном решении экологической проблемы, а о перспективах сдвига частных проблем, возможного в существующих условиях. За каждым шагом НТП следуют как тень негативные — реальные и потенциальные — экологические последствия, также экспоненциально нарастающие. Двойственный характер НТР порождает огромную массу литературы, в которой оцениваются все за и против. Часто, особенно в западной печати, можно встретить крайние точки зрения.

Некоторые ученые, рассматривая главным образом отрицательные последствия интенсификации и глобализации влияния человека на природную среду, требуют уменьшения технического воздействия на природу, перехода к глобальному равновесию, возвращения к естественному равновесию и т. д. Высказываются требования отказа от преобразовательной ориентации человека. В качестве одного из основных, как он их называет, законов экологии американский биолог Б. Коммонер выдвигает положение «Природа знает лучше», чем человек, что надо человеку. Некоторые ученые доходят до того, что говорят, что для них главное — защита биосферы, пусть даже если для этого потребуется, чтобы человек как нарушитель естественного равновесия в природе погиб — сохраненная биосфера создаст потом другие, более совершенные виды.

Ставится порой и прямо противоположная, по существу, самоубийственная задача уничтожения биосферы и создания вместо нее некоей искусственной среды, лучше якобы удовлетворяющей потребности человека. Гибельно это не только для природы, но и для человека и его культуры, которая в своей основе создавалась таким образом, чтобы гармонировать с природой. Поэтому создать некую далекую от нынешней искусственную среду означало бы уничтожить и культуру.

Еще одна точка зрения заключается в том, чтобы рассматривать человека и природу в качестве двух равнопорядковых величин. На одной из конференций было предложено перейти к мирному сосуществованию с природой, как будто это две системы с разным общественным устройством и с природой можно сесть за стол переговоров.

Так или иначе, фундаментальность противоречия между человеком и природной средой осознается все яснее, что, конечно, отнюдь не устраняет потребности в разработке и в стремлении к осуществлению некоего идеала взаимодействия между этими двумя компонентами единой системы.

Чаще всего при обсуждении проблемы отношения человека к природе приходится слышать слова господство, покорение, регуляция, оптимизация, гармонизация, защита, противоречие, единство. Последнее, пожалуй, наиболее употребительно. Единство человека и природы — это сочетание обычно в современной экологической литературе. Впрочем, так было и раньше. Можно даже говорить о завидном постоянстве в подходе к проблеме взаимоотношений человека с природной средой, если бы за одинаковой терминологией не скрывались существенно различные взгляды.

Практическая деятельность человека по преобразованию природы укрепляет его единство с ней в смысле роста сети функциональных связей, что позволяет функционально рассматривать человека и природную среду как единую систему. Однако подлинное единство человека и природы не есть только единство внешних функциональных связей, достигаемое в процессе утилитарно-технического переустройства мира, или генетическое единство порождения человека природой. Человек един с природой не только генетически (по своему происхождению) и функционально (преобразовывая ее в процессе своей деятельности), но также и сущностно (за счет своих сущностных потенций, причем последние в процессе актуализации приобретают способность квазиобособленного существования, из-за чего единство человека и природы приобретает диалектически противоречивый характер).

Существует точка зрения, отрицающая противоречия между человеком и природой на том основании, что ничего противоречащего человеку в природе не может быть в принципе или что ничего не может быть противоречивого, что человек не мог бы преодолеть. Первое утверждение — преувеличение гармоничности человека и природы, второе — его преобразовательных возможностей.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Иисус Неизвестный
Иисус Неизвестный

Дмитрий Мережковский вошел в литературу как поэт и переводчик, пробовал себя как критик и драматург, огромную популярность снискали его трилогия «Христос и Антихрист», исследования «Лев Толстой и Достоевский» и «Гоголь и черт» (1906). Но всю жизнь он находился в поисках той окончательной формы, в которую можно было бы облечь собственные философские идеи. Мережковский был убежден, что Евангелие не было правильно прочитано и Иисус не был понят, что за Ветхим и Новым Заветом человечество ждет Третий Завет, Царство Духа. Он искал в мировой и русской истории, творчестве русских писателей подтверждение тому, что это новое Царство грядет, что будущее подает нынешнему свои знаки о будущем Конце и преображении. И если взглянуть на творческий путь писателя, видно, что он весь устремлен к книге «Иисус Неизвестный», должен был ею завершиться, стать той вершиной, к которой он шел долго и упорно.

Дмитрий Сергеевич Мережковский

Философия / Религия, религиозная литература / Религия / Эзотерика / Образование и наука
Критика политической философии: Избранные эссе
Критика политической философии: Избранные эссе

В книге собраны статьи по актуальным вопросам политической теории, которые находятся в центре дискуссий отечественных и зарубежных философов и обществоведов. Автор книги предпринимает попытку переосмысления таких категорий политической философии, как гражданское общество, цивилизация, политическое насилие, революция, национализм. В историко-философских статьях сборника исследуются генезис и пути развития основных идейных течений современности, прежде всего – либерализма. Особое место занимает цикл эссе, посвященных теоретическим проблемам морали и моральному измерению политической жизни.Книга имеет полемический характер и предназначена всем, кто стремится понять политику как нечто более возвышенное и трагическое, чем пиар, политтехнологии и, по выражению Гарольда Лассвелла, определение того, «кто получит что, когда и как».

Борис Гурьевич Капустин

Политика / Философия / Образование и наука