Читаем Человек— гармония— природа полностью

Диалектический синтез нескольких односторонне верных положений представляет собой основу диалектических представлений о единстве человека и природы. При этом и восточная концепция созерцательного единства человека и природы оказывается не совсем потерянной для диалектики, хотя является контроверсой западному, деятельностному по своей сути миропониманию. Правда, диалектическое единство человека и природы строится преимущественно на деятельностной основе, ио оно содержит в себе, не сводясь к нему, момент созерцания, осмысления действительности, так же, как, скажем, в более общем плане покой рассматривается диалектически в качестве момента движения.

В целом можно сказать, что финалистическое, генетическое, функциональное и созерцательное единство человека и природы — моменты целостной концепции единства, ориентированные на какую-либо одну сторону данного взаимодействия. Общий их недостаток заключается в том, что они не дают ответа на вопрос, как был и стал возможным разрыв и противопоставление человека и природы, чреватые угрозой экологической катастрофы и гибели живого на Земле. Только представление о природной среде и обществе как двух тесно связанных и в то же время относительно независимых друг от друга компонентах единой системы дает надежную основу для того, чтобы разобраться в печальном факте угрозы экологической катастрофы и выработать реальные пути преодоления существующего кризиса.

Человек не может существовать без природы не только физически (телесно), что само собой разумеется, но также душевно и духовно. Физическое, душевное и духовное единство являются тремя сторонами сущностного единства человека и природы. Для нормального взаимодействия человека и природы необходимо, чтобы человек не только физически был един с природой (это ясно, так как иначе жизнь его попросту невозможна), но чтобы он также был един с природой на душевном и духовном уровне (что не столь очевидно, но не менее важно, и забвение этого чревато обострением его взаимоотношений с природой).

Человек и природное существо в том смысле, что живет в природе и не может существовать вне ее, и духовное, стремящееся вырваться за пределы природно-данного, преодолеть его. Это стремление заложено в его природе (в современной психологии это рассматривается как коллизия между самоактуализацией и самотрансценденцией человека), и данное обстоятельство определяет фундаментальность экологического противоречия. Сложность ситуации заключается еще и в том, что успеха в стремлении превзойти природно-данное человек может достичь, только действуя по природе, в соответствии с внутренней и внешней природной средой. Он достигает успеха, когда стремление превзойти природу означает желание ее улучшить, а не подавить.

Природа составляет основу человеческой деятельности, предоставляет ему материал для деятельности, но это, конечно, далеко не все, что ему нужно. Человек изменяет природную среду, приспосабливая ее к своим целям. Диалектическая концепция единства человека и природы упитывает и воздействие человека на природу и воздействие природы на человека. Единство понимается не как одностороннее давление или какое-либо статичное идеальное состояние, а как двусторонний процесс взаимовлияния двух активных, лишь относительно обособленных компонентов.

Как справедливо отмечено в литературе, условием единства человека с природой является его отличие от нее, и чем сильнее отличие, тем глубже и богаче единство. Добавим: богаче как потенция, поскольку это же отличие ответственно и за обострение экологической ситуации, делающее будущее взаимоотношений человека с природой открытым вопросом.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Иисус Неизвестный
Иисус Неизвестный

Дмитрий Мережковский вошел в литературу как поэт и переводчик, пробовал себя как критик и драматург, огромную популярность снискали его трилогия «Христос и Антихрист», исследования «Лев Толстой и Достоевский» и «Гоголь и черт» (1906). Но всю жизнь он находился в поисках той окончательной формы, в которую можно было бы облечь собственные философские идеи. Мережковский был убежден, что Евангелие не было правильно прочитано и Иисус не был понят, что за Ветхим и Новым Заветом человечество ждет Третий Завет, Царство Духа. Он искал в мировой и русской истории, творчестве русских писателей подтверждение тому, что это новое Царство грядет, что будущее подает нынешнему свои знаки о будущем Конце и преображении. И если взглянуть на творческий путь писателя, видно, что он весь устремлен к книге «Иисус Неизвестный», должен был ею завершиться, стать той вершиной, к которой он шел долго и упорно.

Дмитрий Сергеевич Мережковский

Философия / Религия, религиозная литература / Религия / Эзотерика / Образование и наука
Критика политической философии: Избранные эссе
Критика политической философии: Избранные эссе

В книге собраны статьи по актуальным вопросам политической теории, которые находятся в центре дискуссий отечественных и зарубежных философов и обществоведов. Автор книги предпринимает попытку переосмысления таких категорий политической философии, как гражданское общество, цивилизация, политическое насилие, революция, национализм. В историко-философских статьях сборника исследуются генезис и пути развития основных идейных течений современности, прежде всего – либерализма. Особое место занимает цикл эссе, посвященных теоретическим проблемам морали и моральному измерению политической жизни.Книга имеет полемический характер и предназначена всем, кто стремится понять политику как нечто более возвышенное и трагическое, чем пиар, политтехнологии и, по выражению Гарольда Лассвелла, определение того, «кто получит что, когда и как».

Борис Гурьевич Капустин

Политика / Философия / Образование и наука