Читаем Даниэл Мартин полностью

Меня спас младший мистер Рид. В тот год, перед самым моим возвращением на летние каникулы, он растянул что-то в спине, поднимая калитку, чтобы навесить ее на петли. Ему запретили заниматься всякой тяжелой работой — запрет, который он, как всякий достойный работяга-фермер в любом конце света, тут же нарушил; соответственно и расплата — две недели в постели и по крайней мере еще два месяца прикованным к креслу. Семья была слишком добра к нам, снабжая нас незаконными продуктами, чтобы отец мог отказать миссис Рид, когда она сказала, что в то лето нуждается в моей помощи больше всех в нашем приходе. Вернувшись, я узнал, что дело решено и заметано. Меня наняли за тридцать шиллингов в шестидневку, что даже по тем временам было рабской кабалой.

Но шестнадцатилетнему рабу было все равно. За все предыдущие, пасхальные каникулы он встретил Нэнси только один раз — и в обстановке, далекой от всякой эротики: на чае, который устроил в доме священника Союз матерей; но хватило и этого. Им обоим было поручено разносить чашечки с блюдцами тарабарщинному сборищу дам. Ее белокурые волосы были уложены в прическу, немного напоминавшую стиль Бэтти Грэйбл, который нравился ему, и если ей недоставало стройности Дианы Дурбин (его последний идеал женщины), то нарядное темно-синее шелковое платье с короткими рукавами, с буфами и расклешенной юбкой показывало, что обвинение «довольно толстая» было несправедливо. Пожалуй, чуть-чуть пухленькая, но с хорошо очерченной грудью и талией; сам он сильно вытянулся в последнее время и был сейчас на дюйм выше нее. Она держалась застенчиво, возможно, из-за классовых различий; они почти не разговаривали. Он размышлял о том, как бы решиться пригласить ее в сад, но столько свидетелей. и потом он не мог придумать подходящего предлога. Лавандово-синие глаза, брови дугой, длинные ресницы — если бы не эти глаза, ее лицо могло показаться чересчур круглощеким, но тем не менее шло к ним в своем теперешнем виде. Немного погодя она скромно села рядом с матерью, и ему пришлось довольствоваться возможностью украдкой поглядывать на нее. Но в тот вечер…

Спустя всего один день своего счастливого рабства в Торнкомбе он уже по уши влюбился в нее; ужасно, страшно, так что не смел взглянуть на нее когда она была рядом, не мог думать ни о чем другом в ее отсутствие, а дома за ужином все те же банальные расспросы. Да, Старый мистер Рид показал ему, как косить, он скосил траву в половине сада, всю крапиву скосил, это действительно требует большой сноровки. Невозможность сказать им даже об этом; то, как старик показывает ему, как держать руки, ритм — полегче, без спешки, не слишком нажимай, парень, тот лучше, кто проработает дольше, — старик, улыбаясь и кивая ему, стоит, опираясь на свой посох, под ветками яблонь. А наточить косу. Как же это все трудно, поглядите, какие у него волдыри на руках. Старику вынесли кресло, чтобы он сидел и смотрел, поставили около ульев. Это-то он сказал, но ни слова о девушке, которая в десять часов принесла им перекусить: кекс, чай — и подарила ему одну улыбку. На ней был красный платок, и она была вся в пуху — ощипывала кур в молочном сарае; но эти застенчивые глаза, приглушенное сознание его присутствия, это одно легкое движение уголка сжатых губ. Потом «обед». Корнуоллские пирожки и картофельная запеканка (миссис Рид была наполовину корнуоллкой). Потом уборка с Луизой, сгребаем навоз, стелим солому. Потом опять одно, другое — тетя Милли улыбается, отец смотрит с одобрением.

В девять часов — в постель, смертельно хочется спать, всего две минуты на то, чтобы вспомнить самое худшее, непроизносимое, конец дня. Сбор яиц наедине с ней; держу корзинку, пока она роется в отсеках, разглядываю ее профиль; вонь курятника, кудахтанье, ее негромкий разговор с курами, словно его тут нет, хотя знает, что он здесь; в этом меньше стеснения, хотя в глазах — все та же застенчивость. Внезапное ощущение того, какая она маленькая, хрупкая, женственная.

После того, как я купил ферму и строители закончили ремонт, она, когда я уезжал, пустовала чуть не целый год. И без того заброшенный сад приходил в еще большее запустение. В одну из таких отлучек протекла крыша над одной из спален и полпотолка в ней обвалилось, жуткое дело. Один из стоявших за домом амбаров я велел перестроить и переделать в жилое помещение; не знаю, собственно, зачем, то ли под студию, то ли под комнаты для Каро [*дочь Даниэла] и ее школьных друзей. так или иначе им так никогда и не пользовались. Он вызывал сильное ощущение чего-то обременительного и ненужного. Словно нелепая заявка на аукционе обернулась на погибель правдой. Потом мне подвернулся сценарий, три месяца работы, и я решил заняться этим в Торнкомбе, а заодно и приступить к исполнению кое-каких обязанностей владельца.

Перейти на страницу:

Все книги серии Дэниел Мартин

Даниэл Мартин
Даниэл Мартин

Джон Фаулз, один из самых известных современных английских романистов, родился в 1926 г. Окончил Оксфордский университет. Одно время он работал преподавателем английского языка во Франции, а потом в женской гимназии в Лондоне, где он стал главой отделения английского языка и литературы. Все это время он овладевал техникой творчества, написав около дюжины рукописей, которые никогда опубликованы не были.Джон Фаулз — автор таких книг, как роман «Коллекционер» (1963 — его первый бестселлер, этюд о человеке, одержимом разрушительной, навязчивой идеей), «Аристос» (1964 — сборник философских афоризмов), роман «Маг» (1966 — психоаналитическая драма, действие которой происходит на одном из греческих островов), «Женщина французского лейтенанта» (1969 — исторический роман, написанный в викторианской манере) и сборник рассказов «Черная башня» (1974). Некоторые из его работы были успешно экранизированы. Он написал сборник стихов в 1973 г. В 1969 ему была присуждена премия Английского отделения ПЕН-клуба «Серебряное перо».Литературные критики признают у Джона Фаулза многосторонний талант. Некоторые восхищаются его языковым мастерством и экспериментальным подходом; Другие видят единую философскую нить, проходящую через все его творчество. Ему присуща тема борьбы индивидуалиста с массой, индивидуума, который, возвысившись над конформистским стадом, зачастую в конце концов оказывается затянутым обратно в массу а задушен ей. Фаулз обладает богатым воображением и пристрастием к фантазии. «Я начал писать», говорит он, «потому, что мне всегда легко давалось фантазировать, придумывать ситуации, реалистические диалоги». У него никакой творческой рутины; он обычно ждет, пока не придет желание, настроение. Когда бывает настроение, он буквально запирается в своем кабинете, трудясь над первым черновиком с невероятной быстротой. Иногда ему удается написать 100 000 слов за две-три недели. Фаулз верит, что роман должен сначала быть «зачатым в страсти» а только потом «обработан разумом», поэтому он иногда оставляет черновик нетронутым в течение целых недель, даже месяцев, а потом возвращается к нему. Таким образом он может работать одновременно над несколькими романами.Последний роман Фаулза, «Даниэл Мартин», вышел в 1977 г. Его действие происходит в нескольких странах и охватывает три десятилетия. По словам самого автора, роман «призван быть защитой и иллюстрацией старомодной философии — гуманизма, а также исследовать, что это значит — быть англичанином». «Даниэл Мартин» написан в выразительной манере и рисует попытки современного англичанина увидеть себя и свое время в зеркале настоящего и прошлого. Фаулз признает, что «Даниэл Мартин» является, хотя не фактической, но своего рода эмоциональной биографией».

Джон Роберт Фаулз

Проза
Дэниел Мартин
Дэниел Мартин

«Дэниел Мартин», Книга, которую сам Фаулз (31.03.1926–05.11.2005) называл «примером непривычной, выходящей за рамки понимания обывателя философии» и одновременно «попыткой постичь, каково это — быть англичанином». Перед вами — британский «сад расходящихся тропок».Фаулз — величайший прозаик нашего времени У него удивительное чувство слова, мастерское владение литературным языком и поразительный дар создавать поистине волшебные строки.«Дэниел Мартин» — настоящий tour de force, взрыв энергетического воображения и страстной искренности, книга, даже случайные недостатки которой, без сомнения, куда более привлекательны, чем скромные удачи многих других писателей. («The Times»)Калейдоскоп ярчайших персонажей и завораживающе-драматичных сюжетных поворотов… Равно хороши и сцены девонширского детства героя, и романтическая «идиллия» отношений с девушкой-соседкой, и изящно-ироничные картины гедонистического Голливуда, и изумительные «путевые заметки»… «Дэниел Мартин» — роман старомодный в лучшем смысле этого слова: читатель может войти в книгу и погрузиться в неё полностью. («New York Times»)Несомненный шедевр… Образец сдержанного аристократизма. («Daily Telegraph»)

Джон Роберт Фаулз , Джон Фаулз

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги