Колоколен ли перепевы,От набата ль гудит земля…Нет мне дела до королевы,Нет мне дела до короля.Позабыл я, покаюсь ныне,Горделив ли сеньора вид,И кюре наш — он по-латыниИль по-гречески говорит.Слез иль смеха пора настала,Или гнездам пришел сезон,Только вот что верно, пожалуй, —Только верно, что я влюблен.Ах, о чем я, Жанна, мечтаю?О прелестной ножке твоей,Что, как птичка, легко мелькая,Перепрыгнуть спешит ручей.Ах, о чем я вздыхаю, Жанна?Да о том, что, как приворот,Незаметная нить неустанноК вам в усадьбу меня влечет.Что пугает меня ужасно?То, что в сердце бедном моемСоздаешь ты и полдень ясный,И ненастную ночь с дождем.И еще мне забавным стало —Что на юбке пестрой твоейНезаметный цветочек малыйМне небесных светил милей.19 января 1859 г.
Шарль, мой любимый сын! Тебя со мною нет. Ничто не вечно. Все изменит.Ты расплываешься, и незакатный свет Всю землю сумраком оденет.Мой вечер наступил в час утра твоего. О, как любили мы друг друга!Да, человек творит и верит в торжество Непрочно сделанного круга.Да, человек живет, не мешкает в пути, И вот у спуска роковогоВнезапно чувствует, как холодна в горсти Щепотка пепла гробового.Я был изгнанником. Я двадцать лет блуждал В чужих морях с разбитой жизнью,Прощенья не просил и милости не ждал: Бог отнял у меня отчизну.И вот последнее — вы двое, сын и дочь, Одни остались мне сегодня.Все дальше я иду, все безнадежней ночь. Бог у меня любимых отнял.Подобно Иову[489], я наконец отверг Неравный спор и бесполезный.И то, что принял я за восхожденье вверх, На деле оказалось бездной.Осталась истина. Пускай она слепа. Я и слепую принимаю.Осталась горькая, но гордая тропа, — По крайней мере, хоть прямая.3 июня 1871 г.