Читаем Дневник.2007. Первая половина полностью

Не обязательная для меня статья в «Труде» об иностранных гастролерах. В ней высказывания Надежды Соловьевлй, одного из крупнейших современных импресарио: …звезды дорого стоят, а окажутся ли они по карману нашей публике? Ведь сегодняшняя цена билетов на Мадонну была около 150 у.е. Ну, правда, нынешние гости чуть поскромнее: на Осборна или «Металлику» можно попасть и за 40, а на «Аэросмит» – за 60. И все равно есть опасность, что эти шоу тоже могут остаться не полностью распроданными. Но эта цитата в моем понимании проблемы не существует без другой, которая делает картину менее благостной. И обе связаны со случайной мыслью в переполненном продуктовом магазине «Алые паруса»: все ли мы стали лучше жить и питаться? Итак, снова Надежда Соловьева: С грустью замечу: все вышесказанное относится прежде всего к Москве и Петербургу. В глубь России большинство западных звезд не заезжают – в одной из богатейших стран мира зарплаты таковы, что ни на какую Мадонну у публики не хватит денег.

Две еще очень интересные статьи в «Труде» – о 20-летнем юбилее посадки немецкого мальчика-пилота Руста на Красной площади и об одежде наших войск. Войска сегодня экипированы из рук вон плохо. Никакого сравнения с военной формой советской поры и быть не может. Всех ограбили и раздели: и солдат, и генералов с офицерами. А вот полет Руста нынче рассматривается гениально спланированной акцией, позволившей, как и в 37-м году, вычистить командный состав армии. Каждая строка в этой большой статье несет интереснейшую информацию. И как не было бы мне все это интересно, но не переписчиком же цитат я работаю. Тем не менее. Начну с мнения специалиста.

Генерал армии Петр Дейнекин, главком ВВС РФ в 1991-97 годах:

Нет никаких сомнений, что полет Руста был тщательно спланированной провокацией западных спецслужб. И что самое важное – проведена она с согласия и с ведома отдельных лиц из тогдашнего руководства Советского Союза. На эту печальную мысль – о внутреннем предательстве – наводит тот факт, что сразу после посадки Руста на Красной площади началась невиданная чистка высшего и даже среднего генералитета. Как будто специально ждали подходящего повода…

Теперь некое подтверждение о руке собственной власти. Все это не укладывается в голове. Мысленно перебирая соратников Горбачева, вижу одутловатого приземистого человека, выдающего себя за крестьянина. А может, их там таких было несколько? Кто у нас в высшем эшелоне власти особенно хотел отделиться, чтобы стать мини-президентом?

«Когда ко мне подошли промышленники с просьбой выключить АСУ, – вспоминал потом В.Б. Резниченко, – я даже опешил. В воздухе несколько целей без «ответа», среди них то ли «воздушный противник», то ли «нарушитель режима полетов», а я возьму и аппаратуру отключу?! Кроме того, в войсках работала группа проверяющих из Генштаба, которая в любой момент могла «запустить» контрольную цель. Нет, АСУ я наотрез отказался выключать…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Актерская книга
Актерская книга

"Для чего наш брат актер пишет мемуарные книги?" — задается вопросом Михаил Козаков и отвечает себе и другим так, как он понимает и чувствует: "Если что-либо пережитое не сыграно, не поставлено, не охвачено хотя бы на страницах дневника, оно как бы и не существовало вовсе. А так как актер профессия зависимая, зависящая от пьесы, сценария, денег на фильм или спектакль, то некоторым из нас ничего не остается, как писать: кто, что и как умеет. Доиграть несыгранное, поставить ненаписанное, пропеть, прохрипеть, проорать, прошептать, продумать, переболеть, освободиться от боли". Козаков написал книгу-воспоминание, книгу-размышление, книгу-исповедь. Автор порою очень резок в своих суждениях, порою ядовито саркастичен, порою щемяще беззащитен, порою весьма спорен. Но всегда безоговорочно искренен.

Михаил Михайлович Козаков

Биографии и Мемуары / Документальное