Читаем Дневник Пети Васина и Васи Петина полностью

Балбес и Сиплый вскочили, но тут же сели  ноги их не слушались. Когда они наконец пришли в себя, то, толкая друг друга, бросились к люку, а мы с Петей — к нашему участковому милиционеру — дяде Ване.

Вечером дядя Ваня пришел к нам домой и похвалил нас за бдительность. Благодаря нам был пойман вор, которого разыскивала милиция. A потом дядя Ваня вызвал нас к себе и долго говорил с нами. Он сказал, чтобы мы не полагались на свои силы, когда речь идет о преступнике, и пожал нам, как большим, руки.

Мы с Петей рассказали про Калерию Ивановну Марине Олеговне. Теперь мы будем помогать старой женщине всем классом.

Вася П.


День конструирования

4 декабря. Сегодня мы, как всегда, работали над чертежами машины времени, но думалось что-то плохо. Тут я вспомнил, как мама сказала, что в отличие от всех нормальных семей, где папы сами могут исправить любую неисправность в любом бытовом приборе, ей приходится обращаться к услугам мастеров «Рембыттехники». И она попросила меня, чтобы я вызвал мастера, так как пылесос и стиральная машина испортились. Вася неожиданно предложил:

— Зачем нам нужен мастер, давай сами исправим машину и пылесос.

Он принес ящик с инструментами.

— Ох, не знаю, — ответил я, но руки уже сами отвинчивали что-то в машине, перевернутой набок.

Если бы устраивался конкурс на самое быстрое развенчивание домашних приборов, то мы бы заняли первое место. Мы развинтили пылесос и машину за несколько минут; правда, ни я, ни Вася не могли сказать, откуда были все эти гаечки, шурупчики, винтики. Их лежало вокруг такое великое множество, что у нас просто зачесались руки, и мы вспомнили, что, увы, у нас все-таки плохо с генами и, следовательно, ничего не попишешь. К вечеру у нас была готова прекрасная ракета, которая не взлетела, но зато так ба-бах-нула, что просто будь здоров.

Папа потом отпаивал маму валерьянкой и говорил, что все равно она завидовала соседке тете Маше, когда та купила новый стиральный агрегат и пылесос, который почти не ревет. А мама, всхлипывая, опять говорила о нашей плохой наследственности.

 Петя В.


Аутотренинг! Аутотренинг!

10 декабря. Все! Мы решили с Васей заняться аутотренингом, чтобы не сделать наших мам инвалидами воспитания (как они сами говорят). Надо работать над собой. Внешности, увы, нам не изменить. Волосы у нас живут самостоятельной жизнью. У меня они рыже-красные (мама меня зовет терракотовым) и торчат, а у Васи белобрысо-рыжие (прямо ирония судьбы) и тоже торчат. Носы у нас курносые. Мы их зажимаем прищепками и оттягиваем, чтобы чуть-чуть вытянуть. Трудно быть настоящим мужчиной с курносым носом.

Почему бы нам не стать хотя бы гар-мо-ни-чес-ки-ми личностями, ну это как в музыке, ладными-складными, и мы решили изучить всю литературу по этому вопросу. По совету психологов мы составили таблицу наших ценностей и рядом таблицу наших чувств по разным поводам. Оказалось, что мы живем совершенно без всякой культуры чувств: ценности у нас одни, а чувства другие.


Первое занятие аутотренингом

4 января. Сегодня мы, как и задумали, начали заниматься аутотренингом. Для начала улеглись с Васей на пол и расслабились.

— Я очень хочу, чтобы моя рука была тяжелой, — пропел я.

— Да, — мечтательно произнес Вася, глядя потолок. — Я бы этому Хаберу-Маберу отдал назад леща, которого он закатил мне вчера.

— Не отвлекайся, — процедил я сквозь зубы и завывающим голосом стал внушать дальше: — Кисть греется, пальцы приятно теплеют, ладонь становится все теплее и теплее, разогревается так, что я чувствую легкое жжение. Жар охватывает запястье…

— Ой-ей-ей! — заорал вдруг Вася, вскочил и стал трясти рукой. Он бегал как ошпаренный и дул на ладонь.

— Вася, да ты такой внушабельный, — восхитился я его способности. — Ты только посмотри, я у тебя даже ожог вызвал.

— Не ты, а утюг, — выл Вася. — Ты зачем мне утюг подсунул, а еще друг называешься.

— Это мама перед уходом на работу гладила халат, — оправдывался я. — Она просила его выключить, а я забыл.

Петя В. 


Северный полюс

11 января. Петя продолжает заниматься аутотренингом, а у меня после ожога отвращение к этим упражнениям. Я думаю, что лучше начать тренировки по подготовке к освоению Северного полюса.

Я продумал все детали. Для начала мы должны пройти серию тренировок, чтобы приготовиться к переохлаждению. У Пети огромный холодильник, и мы, после того как совершенно освоимся с холодом, то есть научимся зимой ходить без шапок, без шарфов, будем, как снежные люди, бегать босыми по снегу, начнем сеансы сидения в холодильной барокамере — так мы называем его холодильник.

Вася П.


«Мороженое — это такая гадость»

14 января. Тренировки по подготовке к освоению Северного полюса в разгаре. Мы ежедневно ходим с Петей в кафе-мороженое. Последний наш рекорд — это полтора килограмма мороженного за один сеанс. На двоих, конечно. Кто бы мог подумать, что мороженое — это такая гадость.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Белеет парус одинокий. Тетралогия
Белеет парус одинокий. Тетралогия

Валентин Петрович Катаев — один из классиков русской литературы ХХ века. Прозаик, драматург, военный корреспондент, первый главный редактор журнала «Юность», он оставил значительный след в отечественной культуре. Самое знаменитое произведение Катаева, входившее в школьную программу, — повесть «Белеет парус одинокий» (1936) — рассказывает о взрослении одесских мальчиков Пети и Гаврика, которым довелось встретиться с матросом с революционного броненосца «Потемкин» и самим поучаствовать в революции 1905 года. Повесть во многом автобиографична: это ощущается, например, в необыкновенно живых картинах родной Катаеву Одессы. Продолжением знаменитой повести стали еще три произведения, объединенные в тетралогию «Волны Черного моря»: Петя и Гаврик вновь встречаются — сначала во время Гражданской войны, а потом во время Великой Отечественной, когда они становятся подпольщиками в оккупированной Одессе.

Валентин Петрович Катаев

Приключения для детей и подростков / Прочее / Классическая литература
Повести
Повести

В книге собраны три повести: в первой говорится о том, как московский мальчик, будущий царь Пётр I, поплыл на лодочке по реке Яузе и как он впоследствии стал строить военно-морской флот России.Во второй повести рассказана история создания русской «гражданской азбуки» — той самой азбуки, которая служит нам и сегодня для письма, чтения и печатания книг.Третья повесть переносит нас в Царскосельский Лицей, во времена юности поэтов Пушкина и Дельвига, революционеров Пущина и Кюхельбекера и их друзей.Все три повести написаны на широком историческом фоне — здесь и старая Москва, и Полтава, и Гангут, и Украина времён Северной войны, и Царскосельский Лицей в эпоху 1812 года.Вся эта книга на одну тему — о том, как когда-то учились подростки в России, кем они хотели быть, кем стали и как они служили своей Родине.

Георгий Шторм , Джером Сэлинджер , Лев Владимирович Рубинштейн , Мина Уэно , Николай Васильевич Гоголь , Ольга Геттман

Приключения / Путешествия и география / Детская проза / Книги Для Детей / Образование и наука / Детективы / История / Приключения для детей и подростков