Читаем Драмы полностью

Ушаков (широким жестом показывая на старых матросов, стоящих позади него, на мачты, на палубу, на флаг). Вон она, почесть моя. Иной не желаю. Да не положена иная адмиралу в отставке. Уволили Ушакова от моря. (Смеется). Ан нет! Ушаков без моря! Возможно ли? Супротив природы. (Вздрогнул и перекрестился, заметив идущего к нему молодого офицера, удивительно схожего с Виктором). Господи, кто это?

Ермолаев (с гордостью, словно бы рапортует, вытянувшись и держа руки по швам). Лейтенант Александр Ермолаев, господин адмирал!

Ушаков. Сашка?

Сашка (улыбаясь, прикладывая два пальца к шляпе, становится «смирно»), Сашка, господин адмирал!

Ушаков подходит к Сашке, берет его за руки, пытливо всматривается. Сашка смело выдерживает взгляд.

Ермолаев. Матрена Никитична сама за ручку в морской корпус привела. Единственный, господин адмирал…

Ушаков (вглядываясь в Сашку). Кортик, что Виктор завещал, хранишь?

Сашка. Храню.

Ушаков молча обнимает Сашку, подводит к борту.

Ушаков. Вот оно, Черное море! Поклонись ему, как я кланялся. Закрой глаза, как я закрывал. Вот так. Видишь флаги на кораблях? Видишь державу нашу в будущем? Видишь силу ее морскую? Отсюда Россия плывет в моря-океаны. И какой мор, чума какая остановит великий сей поход?

Стоя с закрытыми глазами, Ушаков простирает руки вперед. С новой силой звучит за сценой матросская песня. Занавес


ПРОЛОГ

Картины из времен революции 1905 года в четырех действиях, одиннадцати картинах

Действующие лица

Владимир Ильич Ленин.

Федор — большевик, профессиональный революционер из рабочих.

Варвара — работница Прохоровской мануфактуры, большевичка.

Марфа — работница, потом руководитель боевой дружины, большевичка.

Круглов — отец Марфы, рабочий Путиловского завода.

Марья Карповна — его жена.

Иван — рабочий Путиловского завода, по прозвищу «Иван-молотобоец».

Филимонов — солдат лейб-гвардии.

Катя — курсистка, большевичка.

Сережа — рабочий-подросток.

Юркку — рабочий-финн, член боевой дружины.

Ивановна — работница.

Игнатий — эсер-«боевик».

Мартьянов — меньшевик.

Белокопытов — крупный промышленник, член правления акционерного общества Путиловских заводов.

Петрункевич — лидер либеральной буржуазии.

Леру — французский журналист.

Морган — племянник американского миллионера.

Николай II.

Витте — министр.

Скреблов — жандармский полковник, потом генерал.

Гапон.

Зеленый — филер.

Рабочие-гапоновцы.


В эпизодах:

Первый чин, второй чин, «он», «она», газетчик-инвалид, социал-демократ в косоворотке — меньшевик, Трик — владелец кафе, официант в кафе, швейцар, певичка, пьяный офицер, дама с пером, официант на вокзале, бакинский нефтепромышленник, киевский помещик, фабрикант из Иванова, камер-фурьер, гофмейстер, священник, дворцовый лакей, ректор, судья, прокурор, члены военно-полевого суда, судебный пристав, дежурный жандарм, городовой Плюхин, фон Этер, дружинник Митя, дружинник-студент, человек в котелке.

Рабочие, работницы, русские социал-демократы в Женеве, солдаты, дружинники, депутаты Нарвского совета, жандармы, городовые, полицейские, дворники.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

31 декабря 1904 года. Петербург. Заснеженная набережная Екатерининского канала. Чугунная ограда. Банковский мост с грифонами. Ветер, снег, туман. В тумане колоннада Казанского собора, купол Исаакия, шпиль Адмиралтейства. Вечереет. Подняв воротники, идут два полицейских чина.

Первый чин…Затвердил, как обезьяна, чужие слова: «свобода», «социализм», «капитализм»… Я ему: «Да кто ты такой есть, каналья? Студент? Купецкий сын? Мастеровщина полуграмотная, когти обучись стричь сперва и в рубаху не сморкаться!» А он мне нагло: «Я сын рабочего и горжусь званием своим больше, чем вы погонами!» Я ему в морду… Не покачнулся, подлец!

Второй чин (хриплым голосом). Ничего, мы его дошкурим… Покачнется!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное