Я молилась о помощи. И однажды, ожидая взлета, я заметила, что сижу рядом с маленьким мальчиком, на вид лет семи или восьми. Он сидел в своем кресле очень прямо и неподвижно, и видно было, что он изо всех сил старается не расплакаться.
Я посмотрела на него и мягко спросила: «Ты летишь один, малыш?» Он кивнул, глядя прямо перед собой, и у него задрожала нижняя губа.
«Боишься?» – спросила я. И он снова кивнул.
«Хочешь, я подержу тебя за руку?» – прошептала я ему на ухо. Он опять кивнул.
С этого момента я целиком и полностью вошла в роль «мамочки», тихо беседуя с ним, как будто читая на ночь сказку. Неторопливо, напевным и размеренным тоном я начала объяснять ему, как происходит процесс взлета. «Сейчас пилот заводит моторы… их шум мы только что слышали… теперь он увеличивает скорость, пока мы двигаемся по взлетной полосе… и в нужный момент, когда пилот будет точно знать, что это совершенно безопасно, закрылки на крыльях начнут двигаться – видишь, вон они двигаются? – это создаст подъемную силу, которая поднимет самолет в небо! Смотри! Видишь? Ну, разве не красота?.. Наш пилот – замечательный человек, он полностью принимает свою ответственность и точно знает, что нужно сделать, чтобы поднять самолет в небо и позаботиться о безопасности всех нас!»
Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что я – ангел, посланный, чтобы утешить малыша, но мне-то ясно, что это
В обоих случаях – Кэтрин и моем – чудо проявилось как результат сочувственного единения с другим человеком, попытки, пусть ненадолго, подняться над собственной болезненной драмой, чтобы служить кому-то еще.
Тяга к другим людям – это неотъемлемая часть процесса твоего исцеления, так же, как изоляция является частью твоей болезни.
Изоляция – это привычка, которая сформировалась у тебя давным-давно и стала плодородной почвой для твоей компульсии. Основанному на страхе мышлению нужен всего один миг, чтобы заманить тебя в свое логово, тайное место, куда не может войти никто иной. И с этого момента ты и еда не теряете ни секунды.
Цель этого урока – начать разрушение этого шаблона изоляции, потянувшись через стену, которая отделяет тебя от других, и устанавливая новый шаблон связей в тех местах, в которых твое сердце очерствело и онемело. Эта перемена шаблонов является твоей дорогой к свободе.
Возможно, ты считаешь, что у тебя замечательные отношения с другими людьми, – и вероятно, так и есть. Однако изоляция – это трещина в том, что в противном случае могло бы стать чудесным созвездием человеческих взаимоотношений. Ты должна развить в себе привычку в тот момент, когда оказываешься в изоляции, тянуться к другому человеку. Объединившись с другим человеком, ты можешь переиграть в гляделки стражника, стерегущего вход в твою зону одиночества.
Той связью, которая спасет тебя в такой момент, может быть предложение помощи кому-то еще или просто выражение твоей собственной уязвимости. Это может быть такое предложение: «Я знаю, что ты в субботу работаешь на двух работах; хочешь, я посижу с твоим сыном?» или такая фраза: «У меня сегодня тяжелый день. Я просто хочу поговорить».
Возможно, ты и так всегда готова помочь. Возможно, у других людей найдется для тебя любой эпитет, только не «невнимательная». Отстраненность означает отчужденность не только от нужд других – но и от твоих собственных нужд. Это может не быть открытая неприязнь, просто – незаинтересованность. И в любой момент отстраненности от любви ты падешь жертвой пагубной иллюзии того, что ты голодна, когда на самом деле это не так.
Учитывая, что требуется всего одно мгновение, чтобы порушить все ценное, наработанное месяцами правильного питания (момент, который столкнет тебя со скользкого склона вниз, к обжорству, которое может посеять совершенный хаос как в твоей психике, так и в твоем теле), категорически необходимо, чтобы ты рассматривала более тесные связи с другими как постоянную необходимость.
Исцеление – это мысленная установка; это духовный процесс, в ходе которого ты оставляешь позади прежний способ бытия и фундаментально приемлешь новые взаимоотношения с жизнью.