Читаем Exemplar полностью

В самом начале один раз случилось, что в день святой Агнессы[13] он отправился в храм, — братия уже отобедала. Он был там один и стоял среди нижних сидений правого хора[14]. В то самое время он был особенно угнетен тяжким страданием, которое на него навалилось. И вот, когда он стоял безутешный и никого не было с ним и не было подле него, душа его оказалась восхищена, он не знал, в теле или вне тела[15]. И тут увидел он и услышал, что никакой язык не способен изречь. Оно было бесформенно и без-образно и все же несло в себе дружелюбную радость всякой формы и всякого образа. [Его] сердце алкало и все же было вдоволь насыщено, ум весел и очень подвижен, желания у него улеглись и стремленья погасли. Оцепенев, он застыл в исполненном света сиянии и в нем обрел забвение себя самого и всяких вещей. Был ли то день, была ли то ночь, того он не ведал; то была разверзшаяся сладостность вечной жизни, данная его ощущению, недвижимая, тихая. Потом, придя в себя, он изрек: «Если сие не Царство Небесное, тогда я не знаю, что такое Небесное Царство. Ибо никакое страдание, которое может быть названо словом, не способно заслужить той радости, которой человеку предстоит обладать вечно». Оный всесильный порыв длился час, а может быть, и половину того. Оставалась ли душа в теле или была из тела исторгнута, было ему не известно. Когда он вернулся в себя, с ним во всех отношениях было как с человеком, что возвратился из другого мира. На какой-то краткий миг его телу стало так скверно, что он и не думал, что человек, если он, конечно, не при смерти, может испытать столько боли за столь малое время. В себя он пришел с бездонным стоном, и тело его, вопреки его воле, обмякнув, осело на пол, словно у человека, который от бессилия валится в обморок. Он воскликнул в себе и издал глубокий стон внутри себя самого и сказал: «Увы, Боже, где был я, где я теперь?» И изрек: «Ах, сердечное Благо, сей час никогда не уйдет из моего сердца». И он, вместе с [о своим] телом, пошел, и внешним образом в нем никто ничего не увидел и не заметил. Но душа его и его разум внутри себя были исполнены небесного чуда, небесные отблески вспыхивали снова и снова в его сокровеннейших недрах. И с ним было, словно он парил в воздухе, силы его души были полны сладостным запахом неба — словно из баночки вытряхнули добрый электуарий[16], а баночка тем не менее сохранила его аромат. Сей небесный аромат оставался с ним после того долгое время и сообщал ему небесное томленье по Богу.

<p><strong>Глава III</strong></p><p><strong>Как он вступил в духовный брак с Вечной Премудростью</strong></p>

Направление, в котором после этого жизнь его продвигалась долгое время посредством внутренних упражнений, заключалось в неизменном усердии к прилежному приятию [Бога] в любовном единении с Вечной Премудростью. А как тому было некогда положено начало, можно увидеть в его «Книжице Премудрости» на немецком и на латыни[17], ее же через него соделал Бог.

От юности он имел любвеобильное сердце. И вот Вечная Премудрость представляется в Священном Писании так умилительно, словно какая-нибудь очаровательная возлюбленная. Она изысканно себя украшает, чтобы быть всем мужчинам по нраву, и нежно вещает в женском обличье, дабы склонить к себе все сердца. Иногда Она повествует о том, сколь лживы другие любовницы, но сколь любезна и постоянна Она. Этим и было вызвано расположение его юного духа, и с ним по Ее милости приключилось будто с дикими лесными зверями — их пантера привлекает к себе, издавая свой сладостный запах[18]. Оный прельстительный облик Она принимала весьма часто, пользуясь им вместе с любовной приманкой к Своей духовной любви, особенно в книгах, именуемых книгами Премудрости[19]. Когда их читали за трапезой и он слышал в том, что читают, о таковом любовном ухаживании, ему становилось на сердце хорошо. А потом у него начиналась тоска, и он принимался размышлять в своем разуме, богатом любовью: «Тебе надобно попытать свое счастье, не станет ли сия возвышенная Возлюбленная твоею любовницей (о ней же, я слышал, рассказывают великие чудеса), ибо твое юное и необузданное сердце больше не может оставаться без горячей любви». В таких образах он воспринимал Ее часто, и Она стала ему дорога и очень понравилась в сердце и в разуме.

Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2
А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2

Предлагаемое издание включает в себя материалы международной конференции, посвященной двухсотлетию одного из основателей славянофильства, выдающемуся русскому мыслителю, поэту, публицисту А. С. Хомякову и состоявшейся 14–17 апреля 2004 г. в Москве, в Литературном институте им. А. М. Горького. В двухтомнике публикуются доклады и статьи по вопросам богословия, философии, истории, социологии, славяноведения, эстетики, общественной мысли, литературы, поэзии исследователей из ведущих академических институтов и вузов России, а также из Украины, Латвии, Литвы, Сербии, Хорватии, Франции, Италии, Германии, Финляндии. Своеобразие личности и мировоззрения Хомякова, проблематика его деятельности и творчества рассматриваются в актуальном современном контексте.

Борис Николаевич Тарасов

Религия, религиозная литература