Читаем France at War полностью

The gun–servers stood back with the bored contempt of the professional for the layman who intrudes on his mysteries. Other civilians had come that way before—had seen, and grinned, and complimented and gone their way, leaving the gunners high up on the bleak hillside to grill or mildew or freeze for weeks and months. Then she spoke. Her voice was higher pitched, it seemed, than ours—with a more shrewish tang to the speeding shell. Her recoil was as swift and as graceful as the shrug of a French–woman's shoulders; the empty case leaped forth and clanged against the trail; the tops of two or three pines fifty yards away nodded knowingly to each other, though there was no wind.

"They'll be bothered down below to know the meaning of our single shot. We don't give them one dose at a time as a rule," somebody laughed.

We waited in the fragrant silence. Nothing came back from the mist that clogged the lower grounds, though no shell of this war was ever launched with more earnest prayers that it might do hurt.

Then they talked about the lives of guns; what number of rounds some will stand and others will not; how soon one can make two good guns out of three spoilt ones, and what crazy luck sometimes goes with a single shot or a blind salvo.

LESSON FROM THE "BOCHE"

A shell must fall somewhere, and by the law of averages occasionally lights straight as a homing pigeon on the one spot where it can wreck most. Then earth opens for yards around, and men must be dug out,—some merely breathless, who shake their ears, swear, and carry on, and others whose souls have gone loose among terrors. These have to be dealt with as their psychology demands, and the French officer is a good psychologist. One of them said: "Our national psychology has changed. I do not recognize it myself."

"What made the change?"

"The Boche. If he had been quiet for another twenty years the world must have been his—rotten, but all his. Now he is saving the world."

"How?"

"Because he has shown us what Evil is. We—you and I, England and the rest—had begun to doubt the existence of Evil. The Boche is saving us."

Then we had another look at the animal in its trench—a little nearer this time than before, and quieter on account of the mist. Pick up the chain anywhere you please, you shall find the same observation–post, table, map, observer, and telephonist; the same always–hidden, always–ready guns; and same vexed foreshore of trenches, smoking and shaking from Switzerland to the sea. The handling of the war varies with the nature of the country, but the tools are unaltered. One looks upon them at last with the same weariness of wonder as the eye receives from endless repetitions of Egyptian hieroglyphics. A long, low profile, with a lump to one side, means the field–gun and its attendant ammunition–case; a circle and slot stand for an observation–post; the trench is a bent line, studded with vertical plumes of explosion; the great guns of position, coming and going on their motors, repeat themselves as scarabs; and man himself is a small blue smudge, no larger than a foresight, crawling and creeping or watching and running among all these terrific symbols.

TRAGEDY OF RHEIMS

But there is no hieroglyphic for Rheims, no blunting of the mind at the abominations committed on the cathedral there. The thing peers upward, maimed and blinded, from out of the utter wreckage of the Archbishop's palace on the one side and dust–heaps of crumbled houses on the other. They shelled, as they still shell it, with high explosives and with incendiary shells, so that the statues and the stonework in places are burned the colour of raw flesh. The gargoyles are smashed; statues, crockets, and spires tumbled; walls split and torn; windows thrust out and tracery obliterated. Wherever one looks at the tortured pile there is mutilation and defilement, and yet it had never more of a soul than it has to–day.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах

Кто такие «афганцы»? Пушечное мясо, офицеры и солдаты, брошенные из застоявшегося полусонного мира в мясорубку войны. Они выполняют некий загадочный «интернациональный долг», они идут под пули, пытаются выжить, проклинают свою работу, но снова и снова неудержимо рвутся в бой. Они безоглядно идут туда, где рыжими волнами застыла раскаленная пыль, где змеиным клубком сплетаются следы танковых траков, где в клочья рвется и горит металл, где окровавленными бинтами, словно цветущими маками, можно устлать поле и все человеческие достоинства и пороки разложены, как по полочкам… В этой книге нет вымысла, здесь ярко и жестоко запечатлена вся правда об Афганской войне — этой горькой странице нашей истории. Каждая строка повествования выстрадана, все действующие лица реальны. Кому-то из них суждено было погибнуть, а кому-то вернуться…

Андрей Михайлович Дышев

Проза о войне / Боевики / Военная проза / Детективы / Проза
Боевые асы наркома
Боевые асы наркома

Роман о военном времени, о сложных судьбах и опасной работе неизвестных героев, вошедших в ударный состав «спецназа Берии». Общий тираж книг А. Тамоникова – более 10 миллионов экземпляров. Лето 1943 года. В районе Курска готовится крупная стратегическая операция. Советской контрразведке становится известно, что в наших тылах к этому моменту тайно сформированы бандеровские отряды, которые в ближайшее время активизируют диверсионную работу, чтобы помешать действиям Красной Армии. Группе Максима Шелестова поручено перейти линию фронта и принять меры к разобщению националистической среды. Операция внедрения разработана надежная, однако выживать в реальных боевых условиях каждому участнику группы придется самостоятельно… «Эта серия хороша тем, что в ней проведена верная главная мысль: в НКВД Лаврентия Берии умели верить людям, потому что им умел верить сам нарком. История группы майора Шелестова сходна с реальной историей крупного агента абвера, бывшего штабс-капитана царской армии Нелидова, попавшего на Лубянку в сентябре 1939 года. Тем более вероятными выглядят на фоне истории Нелидова приключения Максима Шелестова и его товарищей, описанные в этом романе». – С. Кремлев Одна из самых популярных серий А. Тамоникова! Романы о судьбе уникального спецподразделения НКВД, подчиненного лично Л. Берии.

Александр Александрович Тамоников

Проза о войне