— Мышиные карлики опасны?
Баш обернулся. На фоне ночи он был бледен, как мертвец.
— Мы все опасны.
Тут сзади, со стороны лагеря, раздался шум ломающихся веток и шагов. Овечка вздрогнула, ещё крепче ухватилась за кинжал, но Гран лук не достал, лишь смотрел на фигуру, бегущую к ним.
Это оказалась Вражка, вся красная от бега. Она подбежала и, облокотившись на плечо Овечки, отдышалась.
— Ты чего это? Что-то случилось?
Сделав глубокий вздох, ведьма выпрямилась:
— Нет, Анжей будет смотреть за костром, а я просто подумала, что если уж я хочу стать настоящей ведьмой, то мне обязательно тоже надо увидеть мышиных карликов. Вы не против?
— Всеми руками за! — улыбнулась ей Овечка.
Гран кивнул, потом махнул рукой, приглашая за собой.
— Сейчас идите тихо, иначе спугнёте. Мышиные Карлики очень осторожны.
Он сделал шаг вперёд, но тут же снова обернулся.
— А, да, если вы их разозлите — вас убьют, растерзают и утащат Свет в норы.
— Ну, вовремя ты, конечно, предупреждаешь, — прошипела Овечка.
Вражка взяла её за руку.
Минут десять они лавировали между размашистыми ветвями, по щиколотку утопая в снегу. Горсть попала Овечке в ботинок, но она не решалась останавливаться, лишь морщилась.
Они шли в молчании и, казалось, весь мир затих вместе с ними.
У корней одного из деревьев Гран опустился, стряхнул снег с камня. Несколько раз провёл ладонью, освобождая надпись:
“Карлинка. Да обретёшь ты покой на иных берегах”.Второй очищенный им камень оказался маленьким фонарём без верха, куда помещали Свет погибшего, если успевали поймать. Считалось, что такой свет, побывший с хозяином ещё немного после смерти, сможет лучше прижиться в Маяке, а потом найти свою дорогу.
— Вот отсюда, — сказал Гран. — Карлики давным-давно забрали Свет и отнесли себе на пир.
— Какой ужас! — выдохнула Овечка. — Как они могут, они же уничтожили этого человека! Я слышала, что так делают, но это же чудовищно, просто…
Баш посмотрел на неё, прищурившись, а Вражка дёрнула за рукав. Тогда-то Овечка и поняла.
— Так ты же тоже так делал! — с её глаз словно пала какая-то пелена. — Я всё не воспринимала это так, но теперь понимаю.
— Как-то ты медленно соображаешь, — сухо ответил баш.
— Я просто надеялась, что всё это сказки! — разозлилась Анна. — Глупые сказки и ты хотя бы просто убивал людей, но нет, ты уничтожал их, и теперь все они… навсегда ушли. Совсем.
Эта мысль, простая и пугающая, и раньше приходила ей в голову, но была словно ненастоящей. Все эти рассказы про то, что волшебные существа пожирают человеческий Свет были не более, чем страшилками, но вот, перед ней такое существо, и тут рядом, под снегом — множество других таких же, и все они делали или делают отвратительные, жестокие вещи, и это на самом деле, совсем по-настоящему.
Гран встал.
— А что мне ещё делать? Это суть нашей жизни, мы не можем существовать по-другому. Нас создали такими….
— Не обвиняй Мотылька в том, что ты чудовище. Никого не обвиняй, кроме себя, — Овечка крепко сжала кинжал. — Как я могу доверить тебе моего брата?
— Твой брат, — он шагнул вперёд, — лучше всех знает, что я чудовище, и ничего. Ты мне уже надоела, ты то хочешь идти смотреть на чудеса этого света, то вдруг резко понимаешь, что чудеса эти опасны, хотя сто раз уже слышала об этом! Ты проводишь дни бок о бок со мной, а потом вспоминаешь, что я не человек и злишься. Ты хочешь уберечь брата, а потом сама же его обижаешь, — его голос почти превратился в шепот, — если ты не в состоянии идти по пути, который сама выбрала, то сиди на месте и не мешай никому.
Осознание, что все его слова до боли правдивы, злили Овечку. Злили и пугали так, что хотелось вернуться к костру, обнять Анжея и просить утешения. Но в силу упрямства она не собиралась отступать просто так.
— Я выбираю свободу, — с вызовом сказала она.
Король тихо рассмеялся её словам.
Вражка крепко сжала ладонь подруги, сказав:
— Думаю, мы так только всех распугаем. Ссориться я бы хотела у костра, хотя вру, я бы вообще не хотела ссориться, конечно. Но вот ночью в лесу я бы всё же посмотрела на этих существ.
Овечке пришлось потратить очень много усилий, чтобы внять совету.
Гран сделал несколько шагов к следующей иве, положил руку на кору, подозвал девушек, которые повторили его действие.
Овечка не понимала, зачем им гладить холодную шершавую поверхность дерева, но Вражка, прижавшись к иве почти полностью, прошептала:
— Оно дрожит… оно ведь дрожит, Гран? Ему что, холодно?
— Нет, ему не холодно, но да, оно дрожит. Это значит, что под его корнями танцуют мышиные карлики. Давайте обойдем иву, их нора с этой стороны. Мы оставили следы, сейчас я их сотру.
Овечка и Вражка послушно притаились за стволом, а Гран ногой раскидал снег так, что вместо отпечатков сапог образовалась снежная кашица, затем перепрыгнул через нетронутую часть земли прямо к девушкам и кинул к корням кусок морковки.