Вы же утверждаете, что ни с Перевозчиковым, ни с каким-либо другим журналистом никогда в жизни не встречались. Со мной вот в первый раз. Тем не менее факты, изложенные в его книге, не так сильно отличаются от фактуры нашей с вами беседы. Вранья, неточностей там нет. Но что ж это за тайны такие закулисные?.. Почему Перевозчиков, исходя из каких-то деликатных соображений или обещаний, данных кому-то, не указал даже вашу фамилию…
Конечно, журналист не медик и не криминальный дознаватель. Он, как правило, записывает только то, что ему рассказывают. Перевозчиков мог не знать и даже не предполагать, что какие-то существенные детали от него скрывают или что-то конкретное переиначивают. И сопоставить не с чем… А из деталей как раз и воссоздается общая конструкция, целое.
Можно, конечно, допустить, что Перевозчиков сознательно не стал раскрывать все карты по теме связывания. Понимая, чем это может обернуться очевидцам-свидетелям? Или опасаясь каких-то других последствий произошедшего? Общая картина последних часов жизни Высоцкого стала бы совершенно другой.
Хотя времени прошло слишком много, чтобы кому-то или чему-то навредить. Никакого криминала в тех событиях документально зафиксировать уже невозможно. Биография кумира, извиняюсь за сленг, слеплена. И вносить в нее какие-то дополнения-изменения никто не станет.
Вы, Пал Палыч, вряд ли впишитесь в какую бы то ни было биографическую канву… Новоявленные ТВ-биогрухи с базарно-клиповым мышлением могут дежурно отговориться: мол, «какой-то мент» или, в лучшем случае, «какой-то там участковый» что-то там навспоминал. Даже остались «какие-то документы»…
А в документах этих, между прочим, стоят фамилии конкретных людей с их подписями. Там фиксируется, где, в какое время эти люди связывали Высоцкого. Куда потом его положили и во сколько обнаружили, что он мертв. Хранится там и заключение судмедэксперта, свидетельствующее о том, что именно эти действия могли привести к смерти поэта. С утонченной формулировкой — ПО НЕОСТОРОЖНОСТИ. Раны на запястьях и ногах тела Высоцкого свидетельствуют о воздействии на них чем-то более жестким, чем простыни.
Уголовное дело, короче.
Но не возбудили…
Кому, какому продвинутому «биографу» взбредет в голову шальная мысль заглянуть в это дело? Если любой, даже не посвященный, человек догадается, что отказ в возбуждении уголовного дела мог быть согласован каким-то высоким начальством с близкими родственниками погибшего. Или наоборот…