Секунд через тридцать из караулки вывалилась толпа.
Размахивающий руками и продолжающий ругаться мужик в расшитой серебром кацавейке и пятеро стражников в одинаковых оливковых куртках. У одного на плечах виднелись нашивки десятника (видимо, старший смены).
— И чтобы к утру всё блестело! — вопил пришлый. — А если не заблестит, всех в джунгли загонщиками! Всех! И ты будешь первым, десятник! Я обещаю…
— Так точно, господин комендант! Сделаем, как вы сказали, — покладисто соглашался старший дежурный. — Верховная будет довольна…
Пока комендант орал, десятник показывал жестами остальным, что надо делать в первую очередь.
В первую очередь, как я понимаю, им требовалось максимально вежливо выпроводить важного гостя за пределы вверенной территории.
Для этого двое скорёхонько подскочили к наружным дверям, распахнули их настежь и встали снаружи в позиции «на караул». Ещё двое, загородив постового, изобразили нечто подобное с внутренней стороны. Десятник, непрерывно кивая, аккуратно, едва ли не под руку вёл господина коменданта на выход. Последний боец шёл следом, громко сопя и лязгая ножнами. Ну, это чтобы гость понимал: у таких молодцов ни супостат не пройдёт, ни пленники не разбегутся.
Вот на нём-то, на замыкающем, я и решил отыграться. Сделать его своего рода первой «инициирующей» доминошкой из точно таких же, выстроенных рядком, которую надо лишь подтолкнуть, а дальше «само пойдёт».
«Эффект домино» в этом мире сработал не хуже, чем в нашем.
Я лишь подставил ногу идущему сзади стражнику, и он, споткнувшись, предсказуемо налетел на десятника, тот машинально ухватил за рукав коменданта, а дальше они уже вместе повалились на постового и замерших перед дверьми «часовых».
В образовавшейся куче-мале тихонечко прошмыгнуть на улицу большого труда не составило.
Очутившись снаружи, я тут же метнулся в спасительную темноту. А её здесь хватало, ведь на дворе стояла жаркая южная ночь. После холодного сырого подвала уличный зной ощущался особенно сильно — одетый в собственную одежду и балахон Адилы, я взмок буквально за пару секунд. Но тормозить, чтобы хотя бы проветриться, не решился. Сзади вопил, словное резаный, господин комендант, где-то поблизости глухо лаяли разбуженные шумом собаки, прятаться и заниматься собой возле дома, откуда бежал, было довольно рискованно…
Через пару минут хорошего бега я очутился в парке. Луна в этом мире отсутствовала, но звёзд в небесах было столько, что даже без специального зрения, как только глаза привыкали к скудному освещению, можно было вполне различать силуэты деревьев, домов, дорожки в траве, павильоны-беседки, ротонды.
Остановившись в тени одной из последних, я сперва отдышался, затем стянул с себя маску и жреческий балахон и принялся думать, что дальше. Морок невидимости пока ещё сохранялся, но сколько он будет действовать, оставалось только гадать. Энергии в том браслете-негаторе, какой я использовал для иллюзии, было достаточно, так что, скорее всего, времени, чтобы уйти из города, мне всё-таки хватит. Если, конечно, не щёлкать клювом и делать всё быстро и чётко.
Отдышаться я уже отдышался, от лишнего освободился. Теперь надо было определить, что за это парк, далеко ли от него до южных ворот? Отказываться от вояжа в Святилище я, понятное дело, не собирался. И то, что случилось в столице, на цель моего похода в Ларанту ничуть не влияло. Мне была нужна пирамидка с глазом, и, значит, я должен её получить, чего бы мне это ни стоило…
Из-за деревьев внезапно донёсся шорох шагов. Секунд через пять на ведущей к ротонде дорожке появились две тёмных фигуры. Когда они подошли поближе, я сумел различить закрывающие их лица повязки: оранжевую и красную.
Жрицы Совета? Что им тут надо, да ещё среди ночи?..
Фигуры вошли в ротонду и устроились на скамеечке в двух шагах от меня.
— Ты уже решила, Нарайна? — спросила «красная».
— Да. А ты?
— Считаешь, Дамира будет лучше Ирсайи?
— Лучше, хуже — какая разница? — повела плечами названная Нарайной. — У Ирсайи был пунктик насчёт чужаков, а он никому не нравился.
— Ну, не скажи, — усмехнулась «оранжевая». — Торговцы стояли горой за него. На связях с Мольфраном они хорошо зарабатывают.
— Зарабатывали, — поправила товарку Нарайна. — Если, конечно, Совет примет правильное решение.
— Правильное — это Дамира?
— Да, — кивнула «оранжевая». — Ты, Чили, я помню, сама уговаривала меня голосовать за неё.
— Всё верно. Так всё и было… Однако сейчас…
— Сейчас⁈ — всплеснула руками Нарайна. — Что значит сейчас⁈ Совет будет завтра, после казни мольфранца. Мы всё уже вроде обговорили, а теперь ты вдруг заявляешь, что у тебя есть сомнения.
— Я этого не говорила.
— Но собиралась. Ведь так же?
Собеседница не отвечала достаточно долго. Секунд, наверное, десять, а то и больше.
Я даже дыхание затаил, чтобы случайно не выдать себя в наступившей вдруг тишине.
— Всё дело в том, что… я просто боюсь, — выдала наконец «красная», передёрнув плечами.
— Чего? — удивилась «оранжевая».