Правда, когда отец упомянул, что у Лидии есть дочь, я заочно стал её ненавидеть: я и так получал мало внимания от родителя, а теперь в его жизни появляются сразу две представительницы противоположного пола. Так что я заранее настроился на то, что всё внимание будет перетянуто на неё.
Невозможно описать словами моё удивление, когда мачеха чуть ли не с порога начала называть меня «сынок», а нежная девушка Вероника, которая старше меня на семь лет, взяла под своё крыло. За все те годы, что мы прожили под одной крышей, у меня даже мысленно язык не поворачивался назвать Лидию мачехой или хоть как-то оскорбить Веронику, которая действительно стала моей сестрой.
— Макс? — надрывным голосом произносит Вероника моё имя и сломя голову несётся ко мне.
Даже в свои тридцать лет она выглядит моложе многих моих сверстниц, а уж её комплекция… В общем, я без особых усилий подхватываю её и кружу на месте, пока сестра вопит от восторга. А когда она наконец снова стоит на своих двоих, я жадно изучаю её лицо, которое последний раз видел ещё перед своим поступлением в универ.
— Вот это ты постарела! — шутливо бешу Веронику. — Просто жесть!
Мой выпад не помогает, потому что её проницательные глаза всё равно блестят от слёз.
— Я тоже скучала, братик.
Эти слова, произнесённые с нежностью, которая свойственна только Веронике, рушат фундамент моей дамбы, которая должна сдерживать чёрные мысли, но нихера со своей задачей не справляется. И вот я чувствую, что сам готов реветь, как пятилетний ребёнок, у которого отобрали конфету.
Вероника просто обнимает меня, и несколько бесконечно долгих минут мы просто стоим.
— Всё будет хорошо, Макс, — тихо шепчет сестра, и я безоговорочно ей верю.
Если так говорит она, значит, действительно будет.
Мы бы, наверно, превратились в занесённые снегом памятники самим себе, если из дома не вышла мама.
— Ну конечно, их там все ждут, а они обнимаются! — бурчит недовольно. — Живо идите в дом!
Когда она таким тоном пытается заставить меня делать всё так, как она хочет, внутри вспыхивает раздражение, и, если бы рядом не было Вероники, я бы позволил матери узнать, насколько богат мой лексикон в плане нецензурщины…
В дом мы заходим втроём, и мои глаза автоматически выискивают Мишку — мужа Вероники, за которого она вышла, когда я учился в одиннадцатом классе. Собственно, из-за него сестра и уехала пять лет назад не только из родного дома, но и из страны, потому что Зеленский, будучи бизнесменом, открыл филиал своего предприятия в Америке, а Верка помчалась за ним, как жена декабриста. Отношения с её «Мишаней» у нас не сложились с самого начала — уж слишком парень любил выёбываться и не забывал козырнуть своим положением. Не знаю, что сестра в нём нашла, лично я бы в его сторону даже не глянул, но это — её личная жизнь, и она сама знает, что для неё лучше.
Лютая неприязнь на моё счастье оказалась абсолютно взаимной. На счастье, потому что я терпеть не мог двуличных мразей; уж лучше изначально знать, что человек тебя презирает, чем выслушивать приторно-ванильный пиздёж о том, как он счастлив тебя видеть.
— А твой упырь не приехал? — удивлённо спрашиваю у сестры, потому что «Мишаня» так и не объявился.
Ну не мог он добровольно упустить момент, чтобы в очередной раз не проверить мою выдержку на прочность!
Вероника отвешивает мне затрещину, и затылок пару секунд протестующе вопит: ему надоело отхватывать люлей по поводу и без.
— У Мишани очень много работы, он не смог вырваться, — с улыбкой на имени мужа отвечает она.
— Какая жалость…
Сестра недовольно качает головой, потому что на моём лице отражается целый спектр эмоций, но как раз сожаления на нём и отсутствует. Ну счастлив я, что его здесь нет, почему я должен это скрывать? В этой семье все знают, как мы с зятем «любим» друг друга; отец угарает над нашими склоками, а сестра и мать, которая тоже по непонятной мне причине фанатеет от этого придурка, закатывают мне истерики каждый раз, как я называю их «Мишаню» упырём.
— Мы можем хотя бы сегодня обойтись без ругани? — строго спрашивает мать.
Но я вижу её насквозь: родительница светится от счастья, потому что наша семья впервые за последние пять лет собралась всем составом.
— Конечно, можем, — согласно киваю. — Упырь же не приехал.
Мама закатывает глаза, отец фыркает, а я получаю очередной подзатыльник от Вероники.
Всю дорогу до столовой мы с ней шутливо переругиваемся, и это помогает мне круче, чем бухло и все мои друзья вместе взятые. Так было всегда: что бы ни подкашивало мой внутренний мир, Веронике всегда удавалось поставить меня обратно на ноги.
Едва отгремели куранты, сестра под локоть уволакивает меня из столовой в отцовский кабинет, и я пытаюсь приготовиться к моральному изнасилованию.
— А теперь выкладывай мне всё, — переходит она сразу к сути.
Я вкратце описываю ей недавние события, вывернувшие мою душу наизнанку, и с каждым словом сестра хмурится всё больше.