„Ну вот, — подумала я, — хоть какие-то человеческие чувства.“
— Почему же он живет вместе с вами? — спокойно спросил Алискер.
— Сейчас он как раз собирает деньги на квартиру.
— Он не просил вас помочь ему деньгами?
— Я сам предлагал ему не раз, — кажется, с сожалением произнес Буторин, — но он хочет все делать самостоятельно.
— У тебя все, Алискер? — я удовлетворенно посмотрела на Мамедова.
— Да, Валентина Андреевна, только…
Поняв, о чем он беспокоится, я жестом остановила его и сама затронула эту неприятную для Буторина тему.
— Игорь Семенович, может быть, вы все-таки назовете мне имя человека, снятого на кассету?
— Ну, не могу я вам этого сказать, — словно от приступа мигрени сморщился Буторин и почти умоляюще посмотрел на меня.
— Ну, хорошо, не хотите говорить, не нужно, — попробовала я пойти на хитрость, — просто послушайте, что я вам скажу. Можете поправить меня, если я ошибусь в чем-то. Вы занимаете высокий пост в правительстве. Есть довольно небольшой круг лиц, стоящих выше вас на социальной лестнице. — Буторин молча и внимательно слушал меня. — Я бы могла сузить его еще больше, вычеркнув с полдюжины человек, чьи должности по тем или иным причинам вы не сможете занять, но это займет у меня некоторое время. Вы могли бы ускорить этот процесс, просто назвав мне одну фамилию. Итак, Игорь Семенович?
Ответом мне было ледяное молчание.
— В таком случае, я могу сделать вывод, что это довольно могущественный человек, которого вы сильно боитесь, если это не сам губернатор, то, вероятно, один из его заместителей.
— Нет, — выкрикнул Буторин.
— Да, — твердо сказала я, в глубине души надеясь, что победила в этой небольшой дуэли, — так кто же это, Игорь Семенович?
Он разочаровал меня своим упрямством.
— Я не могу вам назвать его, — не глядя на меня, пробубнил он.
— Хорошо, — вздохнула я все же не без некоторого удовлетворения, — по крайней мере, мы представляем себе примерное направление, в котором нужно проводить поиск.
Буторин перевел свой выступающий подбородок на меня, потом на Мамедова, затем снова на меня и встал со стула.
— К сожалению, у меня больше нет времени, мы можем встретиться позже, если это будет необходимо».
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
После ухода министра Вершинина и Мамедов некоторое время сидели молча, потом Валентина Андреевна закурила и встала из-за стола. Алискер тоже поднялся, подошел к шкафу, на котором стояли цветные картонные папки для бумаг, выбрал одну из них и, проделав в листах договора отверстия дыроколом, нацепил их на металлические стерженьки папки и, закрепив, поставил на место.
Вершинина, дымя сигаретой, подошла к электрочайнику, наполнила его на треть водой из стоящего рядом прозрачного кувшина и щелкнула рычажком выключателя. Пока закипала вода, она положила в чашку кофе и сахар, зажав сигарету кончиками губ.
Наконец, осторожно поставив полную чашку на рабочий стол и обойдя его, она плавно приземлилась на кожаный стул. Алискер повторил вершининские манипуляции с кофе с той лишь разницей, что он приземлился в кресло прямо у столика с чайником.
— Ну что, Валентина Андреевна, начнем? — Мамедов вопросительно посмотрел на начальницу.
— Начнем, Алискерчик, — Валандра попеременно делала глоток кофе и затягивалась сигаретой, — ты прямо рвешься в бой! Значит так: во-первых, займись помощниками Буторина, во-вторых, девушками, только без амура, — она строго посмотрела на Мамедова, — в-третьих, семейство Буторина… — Вершинина глотнула кофе, — и, в-четвертых, милицейский наряд. Думаю, что для начала достаточно. Только с ментами — поосторожнее. Лучше бы с ними встретиться в неформальной обстановке, так сказать, за рюмкой супа.
— Я же не пью, Валентина Андреевна, — Мамедов развел руками.
— Зато они наверняка. Впрочем, не буду тебя учить, ты и сам все знаешь.
Мамедов допил кофе и пружинисто вскочил на ноги.
— Ну, я пошел.
— Визитку возьми, — Вершинина сдвинула золотой прямоугольничек к краю стола.
Валентина Андреевна проводила взглядом выходившего Алискера и набрала номер Коломийца.
С ним она познакомилась во время одного из расследований, связанных с убийством молодого перспективного спортсмена. Иван Кузьмич, несмотря на свое высокое положение, оказался человеком довольно приятным в общении, не кичился своей должностью и воспылал к Вершининой отнюдь не отцовскими чувствами. Правда, дальше обедов в отдельном кабинете одного из городских ресторанов дело пока не заходило, но Валентина Андреевна знала, что в небольшой просьбе он ей не откажет.
Страшно обрадовавшись ее звонку, он огорчился, что не сможет встретиться прямо сейчас, но сказал, что закажет столик в известном ей заведении на три часа.
— Вас это устроит? — с надеждой поинтересовался Иван Кузьмич.
— Я обязательно буду.
Узнав Вершинину, метрдотель, дородный мужчина лет сорока пяти, в костюме и ослепительно белой сорочке с «бабочкой», усадил ее за изысканно сервированный столик и, сказав, что Иван Кузьмич будет с минуты на минуту, вышел, мягко прикрыв за собой дверь.