Читаем Язык огня полностью

Приблизительно в это же время Бьярне Слёгедаль спрятался в кустах напротив собственного дома в Нэрбё. Чтобы устроиться поудобнее, он сперва отложил винтовку в сторону, на густой вереск. Ружье было заряжено, и он заблаговременно научился ставить его на предохранитель и снимать с него. Солнце согревало верхушки деревьев, воздух кишмя кишел насекомыми, судорожно мечущимися на фоне неба. Он прихватил с собой книжку и теперь решил почитать, пока было еще светло. Однако сконцентрироваться на чтении не удавалось. Ситуация, в которой он оказался, казалась совершенно абсурдной. Он, органист из Домского собора Кристиансанна, окончивший консерваторию в Осло, Джуллиардскую музыкальную школу в Нью-Йорке и консерваторию в Гааге, с заряженной винтовкой прятался в кустах перед собственным домом. Он, который всего пару дней назад открывал Международный фестиваль церковной музыки в кафедральном соборе Кристиансанна вместе с самой Ингрид Бьюнер, исполнившей с сестрой божественную кантату Stabat mater Перголези в переполненном соборе, теперь сидел здесь и прислушивался невесть к чему. Прошлым вечером он сидел в соборе, а теперь вот здесь, в вереске и траве, не представляя, что произойдет дальше. Если вдруг возле дома возникнет кто-то неизвестный, что делать? Да, он должен трижды выстрелить в воздух. Трижды. А что если никто не услышит? Такую возможность как-то не обсудили. Сочли, что хоть кто-нибудь услышит выстрелы. Во всяком случае, пироман испугается и убежит. Таков план. И все это как-то очень маловероятно. Стало прохладнее, и он затянул потуже пояс на куртке. Иногда он поднимал голову, прислушивался. Звук? Ветка сломалась? Кто-то идет по дороге? Нет. Ничего. Он кидал взгляд на остатки сгоревшего сеновала. Дым из руин больше не поднимался, но вместо него в воздухе колыхались миллиарды комаров и мошек, лихорадочно пляшущих над сырым пеплом. Иногда мимо проезжал автомобиль, снижал скорость, чтобы дать сидящим внутри рассмотреть место пожара. Его никто не видел. Никто не знал, что он здесь сидит. Было уже одиннадцать, слишком темно для чтения. Приходилось напрягаться, чтобы рассмотреть руины на фоне потемневшего леса. Он осторожно поднял ружье и положил на колени.

Примерно в это время папа укладывал меня в кровать дома в Клевеланне. Я крепко спал после долгого и жаркого дня. Минуту он постоял, глядя на мое спокойное лицо, закрытые глаза, приоткрытые губы, и вышел на цыпочках, не закрывая до конца дверь. Он тихо поговорил с мамой на кухне, налил кофе в чашку, потом вышел на крыльцо и посидел там с дымящимся кофе и дедушкиным ружьем, вслушиваясь в звуки вечера.

Перейти на страницу:

Похожие книги