«При суждении о характере Иисуса не должно забывать того, что Он умер в таких летах, когда нравственные силы человека не достигают еще полного совершенства. Величайшие творения духа, самые зрелые предположения людей, все глубокие и прочные планы мировых улучшений являются в таком периоде, когда долгий опыт дает устойчивое основание для осуществления. Сократ в преклонных летах не достиг той мудрости, какую явил Младенец; известные нам поэты и философы стали такими в позднейший период своей жизни. Мы видим перед собой юношу (Иисуса), имеющего с небольшим тридцать лет, человека, лишенного выгод высшего общественного положения, среди невежественных, грубых людей, человека, родившегося в городе, жители которого сделались предметом злой насмешки, среди народа, отличавшегося от всех других наций суеверием, высокомерным, крайним эгоизмом и презрением других народов, – видим человека, рожденного в эпоху особенно сильной испорченности, когда сущность религии исчезла даже из нравов посвятивших себя ей служителей и когда преступления нашли для себя широкий простор среди мятежного, угнетенного, попранного народа. Муж, сделавшийся предметом насмешек за свои недостатки в знании, среди массы формалистов, лицемерных священников и упавшего народа проповедует такую чистую мораль, такую чистую религию; соединяет в своем лице возвышеннейшие заповеди и божественную жизнь, осуществляет сновидения пророков и мудрецов более, чем им это представлялось; стоит свободным от всех предрассудков своего времени, своего народа и своей секты, первое место в своем сердце дает Духу Божию; не придает значения формальному исполнению закона, столь свято всегда чтимого, оставляет в стороне жертвы, храм и священников; сталкивает с пьедестала законников со всей их ученостью и лицемерием. Его учение прекрасно, как свет, высоко, как небо, и истинно, как Бог: Он выше всех философов, поэтов, пророков, раввинов. Но Назарет не был Афинами, которые дышали воздухом философии: в Назарете не было залы лицея, не было даже пророческой школы. В сердце этого юноши был Бог» (стр. 278, 279). «Что за превосходнейшее сердце это было, какое только когда-нибудь билось в груди и трепетало под Духом Божиим! Сколько слов утешения, советов, увещаний, обещаний, надежд и обольщений вышло из него, – слов, которые так же освежают душу, как небесная роса засохшую траву. Какие глубокие наставления в Его речах, какая высокая мудрость в Его притчах, в которых так ясно отразилась иудейская жизнь! Какая глубокая Божественность души в Его заповедях, делах, симпатиях и покорности!» (стр. 281).
«Сравни Иисуса с другими учителями. Они предупреждают, о чем намерены сказать; некоторые из них ожидают поощрения, получают новые сведения, следуют новым методам и скоро становятся выше своих наставников, хотя обладают иногда и меньшими, сравнительно с ними, дарованиями. Это случается с каждым основателем философской школы, всякой религиозной секты. Но вот прошло уже восемнадцать столетий с тех пор, как жил и действовал Христос. Но кто же из людей, какая христианская секта вполне постигла мысли Иисуса, вполне поняла Его методы и приложила все это к жизни? Люди у креста разделили между собой Его одежды, бросили жребий о Его несшитом хитоне; но Тот, Который так мужественно попрал в мире грех и смерть, Который страдал и умер и покорил вселенную, – все ли понимают Его?»