Читаем Искусство и наука полностью

По-гречески круглый щит называется aspis. Я не сомневаюсь, что колесо горшечника есть только простое видоизменение apsis’a; для готического щита подходящее слово ecu, от латинского scutum, означающее щит, покрытый кожей. От ecu вы имеете ecuyer наездник, а от scutumscutiger; оба переходящие в английское squire – щитоносец, кавалер, помещик.


231. Aspis греков, вероятно, был гораздо тяжелее готического щита, так как греки никогда не ездили в полном вооружении; они имели всегда в виду предоставлять своим коням и себе, возможно, полную свободу движения членов, насколько это совмещалось с самозащитой; поэтому, если грек был в полном вооружении и желал ехать, то устанавливал доску на колесах и становился на нее, впрягая иногда рядом по четыре самых чистокровных коня. Из всех до сих пор практикуемых упражнений ловкости рук эта езда во всю скорость бега коней, стоя на колеснице, является, насколько я знаю, труднейшим из всех достигнутых общей военной дисциплиной.

Правда, что одинаково трудно делать что бы то ни было вполне хорошо и, я думаю, что при беге на колесницах, на турнирах или при современной игре в крокет искусство рук наиболее высокоиспытанных людей было бы одинаково тонко; на практике, однако, в готическом рыцарстве рыцарь больше доверял своей тяжести и меньше своей ловкости, чем грек; и точно так же лошадиный шаг при полном вооружении не мог никогда так повлиять на меткость руки, как при быстрой езде даже невооруженного.


232. Другое подобного же рода сильное различие существует в рыцарских доспехах. Грек никогда не надеется защититься от копья кирасой или, помимо вмешательства волшебства, стать неуязвимым в своем вооружении, а потому и не желает, чтобы оно было стеснительным и затрудняло его движения; но щит свой он делает, по возможности, достаточно крепким, чтобы противостоять копью, и укрывается за ним, как за стеной. Готический рыцарь, напротив, старается сделать свои доспехи неуязвимыми и носить щит только для защиты от ударов с левой стороны, причем объем щита допускается небольшой, чтобы не мешать руке, держащей вожжи. Все изящные рисунки в готической геральдике основаны поэтому на форме короткого, но остроконечного щита, достаточно выпуклого, чтобы легко отстранять острие копья; форма эта была сильно распространена с начала XII до половины XV столетия, но наиболее красивые типы ее удержались до конца XIII.


233. Разница в методе девизов готических и классических щитов проистекает отчасти от этой же существенной разницы в форме. Остроконечный щит, имея две определенные стороны, подобно остроконечному своду, и определенное положение, естественно, требует, чтоб герб помещался на одной из двух сторон, или выше, или ниже центра, тогда как греческий щит имеет выпуклость и свой главный герб всегда в центре, со второстепенными украшениями вокруг. Далее, готическая изощренность врожденного влечения к краскам пользуется тотчас же этим делением на части, как благоприятным случаем, для наложения или обмена красок; наконец, уважение к роду, выражающееся внесением в родословный список самых отдаленных отраслей благородных семей, вынудило готических герольдов позднейшего времени прибегать к этому методу деления на две или на четыре части.


234. Существенно отличаясь, таким образом, от классического щита, готический щит пестр ниже гербов, или, скорее, двухцветен, так как в его главных образцах не бывает больше двух оттенков; и особенный способ распределения этих двух красок имеет более глубокое и более древнее геральдическое значение. Я приготовил семь главных образцов для вашей первоначальной серии, и если вы срисуете их один только раз, то они прочно запечатлеются в вашей памяти.


235. Заметьте их составные части:

1. Верхняя часть щита: полоса краски чрез верхнюю часть щита означает авторитет верховной власти как источника всякого порядка, силы и спокойствия.

2. Крест, как обыкновенная фигура, отличается от креста-герба, состоя просто из двух полос, разделяющих щит на четыре квадрата; и мне кажется, что в этой форме он должен выступать не как символ собственно христианской веры, а только как символ терпения и мужества. Крест, как символ веры, имеется в самом поле щита.

3. Перекладина: горизонтальная полоса, проходящая посредине щита, изображает перевязь рыцаря или нечто такое, что связывает, укрепляет или присоединяет. Слово это есть искаженное fascia. Сэр Франциск Дрейк получил от королевы Елизаветы для герба перекладину, извивающуюся среди двух полярных звезд, символизируя волнующуюся поверхность моря и отчасти означая также, что сэр Франциск набрасывает перевязь вокруг Земли; а семейство Друмонда имеет три уменьшенных перекладины, или полосы, потому что их предок сохранил королеву Маргариту невредимой среди многих бурь.

Перейти на страницу:

Похожие книги

99 глупых вопросов об искусстве и еще один, которые иногда задают экскурсоводу в художественном музее
99 глупых вопросов об искусстве и еще один, которые иногда задают экскурсоводу в художественном музее

Все мы в разной степени что-то знаем об искусстве, что-то слышали, что-то случайно заметили, а в чем-то глубоко убеждены с самого детства. Когда мы приходим в музей, то посредником между нами и искусством становится экскурсовод. Именно он может ответить здесь и сейчас на интересующий нас вопрос. Но иногда по той или иной причине ему не удается это сделать, да и не всегда мы решаемся о чем-то спросить.Алина Никонова – искусствовед и блогер – отвечает на вопросы, которые вы не решались задать:– почему Пикассо писал такие странные картины и что в них гениального?– как отличить хорошую картину от плохой?– сколько стоит все то, что находится в музеях?– есть ли в древнеегипетском искусстве что-то мистическое?– почему некоторые картины подвергаются нападению сумасшедших?– как понимать картины Сальвадора Дали, если они такие необычные?

Алина Викторовна Никонова , Алина Никонова

Искусствоведение / Прочее / Изобразительное искусство, фотография
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» — сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора — вот так и следует говорить об искусстве.

Дильшат Харман , Михаил Романович Майзульс , Сергей Олегович Зотов

Искусствоведение
Певцы и вожди
Певцы и вожди

Владимир Фрумкин – известный музыковед, журналист, ныне проживающий в Вашингтоне, США, еще в советскую эпоху стал исследователем феномена авторской песни и «гитарной поэзии».В первой части своей книги «Певцы и вожди» В. Фрумкин размышляет о взаимоотношении искусства и власти в тоталитарных государствах, о влиянии «официальных» песен на массы.Вторая часть посвящается неподцензурной, свободной песне. Здесь воспоминания о классиках и родоначальниках жанра Александре Галиче и Булате Окуджаве перемежаются с беседами с замечательными российскими бардами: Александром Городницким, Юлием Кимом, Татьяной и Сергеем Никитиными, режиссером Марком Розовским.Книга иллюстрирована редкими фотографиями и документами, а открывает ее предисловие А. Городницкого.В книге использованы фотографии, документы и репродукции работ из архивов автора, И. Каримова, Т. и С. Никитиных, В. Прайса.Помещены фотоработы В. Прайса, И. Каримова, Ю. Лукина, В. Россинского, А. Бойцова, Е. Глазычева, Э. Абрамова, Г. Шакина, А. Стернина, А. Смирнова, Л. Руховца, а также фотографов, чьи фамилии владельцам архива и издательству неизвестны.

Владимир Аронович Фрумкин

Искусствоведение