Читаем Искусство и наука полностью

Вы должны всегда тщательно отличать идею от низкого влияния бесплодных страстей, искажающих и затемняющих ее. Идея бесконечно, более слаба, но она, однако, вечна и обладает творческой силой; шумные же страсти, в свое время иногда пагубные, иногда плодотворные, проносятся всегда мимо, ничего не знача. Вы находите в истории все тех же королей и первосвященников, всегда придумывающих способы добывать деньги; находите все тех же королей и первосвященников, всегда придумывающих предлоги, чтоб стать более могущественными. Если вам нужно написать практическую историю Средних веков и проследить действительные причины случившихся событий, исследуйте прежде всего историю денег и затем раздоров из-за санов и территорий. Но случившиеся события имеют очень мало значения, и, напротив, громадное значение имеют мысли, идеи, развивавшиеся за это время.


217. Я прошедшим вечером возвращался из Хинксея, несколько расстроенный дурной погодой, а больше мыслью о прошлой моей лекции; мне показалось, что вы, вероятно, подумали, сколько бесполезных вещей я вам наговорил, вместо того чтоб учить вас рисовать; и тут я остановился у витрины господ Уаттов, плененный, – как это и желательно было этим господам по отношению ко всем прохожим, – зрелищем выставленных дивных вещей. И, несмотря на это, я был очень несчастен, так как мне казалось, что вы сочли то немногое, что я мог показать вам, не имеющим никакого значения, тогда как вот здесь таинственной какой-то силой, на которую вы, может быть, рассчитывали, я вам сразу раскрою, произведены блестящие акварели пурпурные и золотые, фотографии морских волн, хромолитографии красивых молодых леди и изысканно законченные гравюры всякого рода интересных сцен и дивных особ; словом, кого только и чего только нет!

И все это разрисовано с ловкостью, на изобретение которой потрачена лучшая жизненная энергия мастеров и для применения которой требуется много ума. Тогда как в ваших студиях имеются только невзрачные фотографии с картин Дюрера и Гольбейна да мои грубые очертания листьев, причем вы едва ли когда-нибудь слышите от меня единое слово похвалы этому восхитительному и изысканному современному искусству.


218. И вот я купил в том магазине эту «Мадонну», самую красивую из всех картин, которые я там видел, и она даст мне возможность уяснить себе, почему так мало стоит изучать современное искусство даже в лучших его произведениях. Мне думается, что вам всем понравится эта картина, да так и должно быть, но заметьте, в чем состоит ее красота. Во-первых, в очень изысканных очертаниях линий; против этого я ничего не имею сказать, чувствуя величайшее уважение к той ловкости, которая для этого потребовалась. Затем в грации строгой позы, которую мы все готовы восхвалять; но это не есть дар самого живописца; он заимствовал его у Мемлинга, Ван-Дейка и у других представителей северной религиозной школы. Платье усыпано драгоценными каменьями – и это вам нравится; но это заимствовано у Анжелико и Джованни Беллини; и, если вы сравните с тем, как Джованни Беллини рисовал драгоценные камни, то увидите, что они нарисованы фальшиво и шаблонно. Затем лицу придает много достоинства корона, что скопировано с формы, обычной в XIII столетии, и притом сделано дурно. Самое лицо срисовано с молодой немки матери, и только в силу недостаточной ловкости художника ему придано общепринятое выражение и формальные черты лица. Было бы гораздо умнее и труднее нарисовать, как Рафаэль и Рейнольдс, сохранив сходство с оригиналом, но придав ему только более возвышенное выражение.


219. Тем не менее, при всех своих заимствованиях, картина очень мила. Но я желал бы, чтоб вы заметили, что в ней все заимствовано. Одеяние заимствовано, поза заимствована, а главным образом самая идея картины заимствована от той великой эпохи христианского рыцарства, которая, как по искусству, так и по идее, стояла выше греческого рыцарства, так как присоединяла к их энтузиазму патриотизма энтузиазм идеальной любви, освященной господствующим представлением о Мадонне, являвшейся одновременно и совершенной девой, и совершенной матерью.

И ваше изучение средневекового искусства должно начаться с вашего понимания того, как тогдашние люди считали любовь источником чести и жизни; как в самых ничтожных вещах, так и в самых главных, почитание отца и матери, благородное уважение детей и искреннее благоговение к человечеству и к вежливости и гордости, придававшее достоинство и венчавшее чистоту, были источниками всех их добродетелей и всех их радостей.


220. «Как в самых ничтожных вещах, так и в самых главных», – сказал я. И сегодня мне предстоит говорить об одной из самых, по-видимому, ничтожных вещей, но которая, в действительности, одна из главных. Насколько, думаете вы, достоинство «Мадонны» зависит от ее венца, от драгоценных камней, от ее скипетра и от того, как она носит одеяние?

Перейти на страницу:

Похожие книги

99 глупых вопросов об искусстве и еще один, которые иногда задают экскурсоводу в художественном музее
99 глупых вопросов об искусстве и еще один, которые иногда задают экскурсоводу в художественном музее

Все мы в разной степени что-то знаем об искусстве, что-то слышали, что-то случайно заметили, а в чем-то глубоко убеждены с самого детства. Когда мы приходим в музей, то посредником между нами и искусством становится экскурсовод. Именно он может ответить здесь и сейчас на интересующий нас вопрос. Но иногда по той или иной причине ему не удается это сделать, да и не всегда мы решаемся о чем-то спросить.Алина Никонова – искусствовед и блогер – отвечает на вопросы, которые вы не решались задать:– почему Пикассо писал такие странные картины и что в них гениального?– как отличить хорошую картину от плохой?– сколько стоит все то, что находится в музеях?– есть ли в древнеегипетском искусстве что-то мистическое?– почему некоторые картины подвергаются нападению сумасшедших?– как понимать картины Сальвадора Дали, если они такие необычные?

Алина Викторовна Никонова , Алина Никонова

Искусствоведение / Прочее / Изобразительное искусство, фотография
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» — сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора — вот так и следует говорить об искусстве.

Дильшат Харман , Михаил Романович Майзульс , Сергей Олегович Зотов

Искусствоведение
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Дильшат Харман , Михаил Романович Майзульс , Сергей Зотов , Сергей Олегович Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука