Читаем История Греции полностью

При такой трактовке, однако, остается необъяснимым целый ряд фактов. Уже в 510 г. Спарта действует заодно с демократической группой Алкмеонидов. Тот же анонимный автор «Афинской политии» должен признать, что были случаи, когда афинская демократия поддерживала аристократов в союзных городах, например, в Милете, в Беотии, или спартанцев в 463 г. во время восстания илотов. Перед Пелопоннесской войной демократические Афины поддержали аристократов в Керкире и Эпидамне, а аристократический Коринф — демократов. Победа беотийской демократии в битве при Левктрах в 371 г. вызвала уныние и тревогу в Афинах; с этого момента Афины все более сближаются с аристократической Спартой, и в 362 г. в битве при Мантинее они сражаются рука об руку с ней против демократической Беотии. Очевидно, объяснять античные войны только борьбой демократии с аристократией невозможно.

2. БОРЬБА ЗА ПУТИ К ХЛЕБУ И РАБОЧЕЙ СИЛЕ

Рабовладение — специфическая черта античной экономики

Эти на первый взгляд противоречивые явления объясняются прежде всего тем, что уже в V в. греческие полисы не были автаркичны, не могли сами себя обслуживать и для своего существования нуждались в ввозе предметов питания и в особенности рабов.

Греческий полис только на очень примитивной стадии развития мог существовать обособленно от остального мира и сам себя обслуживать. Уже очень рано пришлось убедиться, что проблема относительного перенаселения в ряде греческих государств со скудной почвой и ограниченными экономическими возможностями не может быть разрешена путем колонизации и систематического грабежа соседей.

Когда в греческих государствах вследствие внутренних потребностей появилось ремесло, а следовательно, и ремесленная продукция (а особенно тогда, когда опыт колонизации показал, что эта продукция может иметь выгодной сбыт не только в греческих, но и в варварских государствах), получила широкие размеры международная торговля, дававшая возможность в обмен на предметы своего производства получать предметы первой необходимости — сначала только хлеб и сушеную рыбу и т. п., а затем также во все возрастающем числе и рабов. Предметами вывоза могли быть в сельском хозяйстве вино, оливковое масло и т. д., в городском хозяйстве — ремесленные изделия. И то и другое для этого должно было производиться в количестве значительно большем, чем нужно для собственных потребностей; при отсутствии усовершенствованных орудий труда и низкой его производительности это приводило к необходимости добывания рабочей силы, требующей минимальных расходов для своего воспроизводства. Все это ускорило развитие рабства в его характерной античной форме.

Ввоз хлеба

В тех греческих городах (пример — Афины), в которых население перешло к разведению трудоемких сельскохозяйственных растений и к ремесленной деятельности, естественно все меньшая часть населения продолжает заниматься хлебопашеством. Возникает необходимость в регулярном ввозе хлеба; всякого рода перебои и перерывы в этом ввозе ведут к голоду. Обеспечение регулярного ввоза хлеба становится центральной проблемой государственного хозяйства.

Для государств малоазийского побережья и Афин самым удобным хлебным районом, с которым можно было наладить правильное бесперебойное сообщение по морю, было Северное Причерноморье. Основным средством для этой цели было овладение проливами, ведущими к Черному морю. Отсюда огромное значение проливов в истории Греции разбираемого периода, и вполне оправданной является попытка дать картину международных отношений греческой истории под углом зрения борьбы за проливы.[344]

Борьба за проливы

Мы видели уже, что, как только Лидийское государство закрыло ионийским купцам непосредственный доступ в Переднюю Азию, они, стремясь обойти эту преграду и расчистить себе путь к хлебу (в этом случае уже — к черноморскому), захватили Абидос и оттуда проникли в Пропонтиду, где основали Кизик.

В этом движении к Черному морю приняли участие самые различные греческие государства, испытывающие нужду в привозном хлебе. Мегарский Византий при входе в Черное море, прежде чисто земледельческая колония, превращается в один из ключевых пунктов античной торговли. Выступают на сцену главные конкуренты Милета: Фокея основала рядом с Абидосом Лампсак, Самос основал Перинф на северном побережье Пропонтиды.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука