Читаем История Греции полностью

Несмотря на то что рабы в Греции, в отличие от Рима, еще довольно редко выступают в качестве активной политической силы (исключением является восстание рабов в Сицилии в 424 г.; восстание рабов в Аргосе в начале V в. — мифологический рассказ, не имеющий исторической ценности),[355] наличие рабов — этих «говорящих орудий» — непрерывно влияет на политику государств Эллады. И античная «демократия», и античная «аристократия» — это части рабовладельческого класса; отсюда их историческое своеобразие.

ГЛАВА XV

АНТИЧНАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ИСТОРИИ ДО 362 г.

1. ЛОГОГРАФЫ

Геродот — древнейший дошедший до нас историк Греции, но он имел уже ряд предшественников, сочинения которых не дошли до нас и известны нам только в цитатах древних авторов. Этих древнейших историков в наше время принято называть логографами, но название это неудачное: так Геродот называет своего предшественника Гекатея, а более поздние ученые — Геродота; этим словом хотели дать понять, что автор не историк, а рассказчик неправдоподобных басен. Сами эти писатели называли себя скорее всего syngrapheis — «писатели, сочинители», а свою деятельность historia — «расспрашивание, исследование». Основным источником для древнейших ионийских историков служил эпос, в котором они стремились устранить всякого рода несообразности и противоречия — прежде всего хронологические. Для этой цели были использованы списки царей и генеалогии знатных родов, причем длительность каждого поколения условно принималась одинаковой. Позже историки стали привлекать народные предания, списки эпонимных магистратов, списки победителей на играх и т. д. Эта работа не была только теоретическим умствованием, но имела и важное практическое значение для греческих государств, так как в те времена право на ту или иную территорию часто доказывалось ссылками на эпос или «древнейшую историю»: митиленцы доказывали таким образом свои права на Троянское побережье и Сигей, афиняне — на Саламин.

Гекатей Милетский

Наиболее известным из предшественников Геродота был Гекатей Милетский. Гекатей, живший во второй половине VI в. и в начале V в., происходил из знатного рода. Он был одним из влиятельнейших граждан своего города. Хорошо зная численность персов и их богатство, он советовал своим согражданам не начинать восстания. Когда восстание все же началось, он советовал членам Ионийского союза обратить на военные нужды сокровища храма Аполлона в Дидимах близ Милета, так как иначе они попадут в руки персов.

Из сочинений Гекатея до нас дошли только цитаты у поздних авторов. Одно из них называлось «Генеалогии», а второе «Объезд земли» в двух книгах, одна из которых была посвящена Европе, другая — Азии. В книгу был включен ряд географических и этнологических сообщений, к ней была приложена географическая карта, pinax (первый такой pinax был вырезан на меди уже философом Анаксимандром).

Автор с первых же слов объявляет себя приверженцем новой рационалистической науки: «Так говорит Гекатей Милетский. Я написал это так, как мне казалось соответствующим действительности, ибо мнения эллинов многочисленны, разнообразны и кажутся мне смешными». Выбросить вовсе мифологический материал из истории, как это сделал впоследствии Фукидид, во времена Гекатея никому еще не могло прийти в голову, но он пытается его рационалистически осмыслить. Так, например, легендарного Кербера, техглавого адского пса, Гекатей превращает в ядовитую змею, живущую в Лаконике.

Однако и Гекатей не мог не поддаться очарованию ионийской сказки. Несмотря на рационалистическую обработку, мы находим среди его отрывков настоящие сказки.[356] Обычно отрывки, дошедшие до нас из Гекатея, написаны в деловом научном тоне; в тех случаях, когда, несмотря на рационализацию, сообщаемые им сказки остаются неправдоподобными, он сам отмечает это. Так, например, о сказочных пигмеях он рассказывает следующее: «Пигмеи живут в верхнем Египте у океана; они — прилежные земледельцы, хотя они так малы, что хлебные колосья они принуждены рубить топором. Это смешно и невероятно, — но так рассказывают».

Прибавим еще, что Гекатей писал на ионийском языке, гораздо более близком к живому языку его времени, чем искусственный язык Гомера.

Харон из Лампсака

Другим замечательным предшественником Геродота был Харон из Лампсака. Из многих сочинений, ошибочно приписываемых ему, несомненно подлинным является «Лампсакская хроника» (Horoi Lampsakenon). Это древнейшая из известных нам хроник отдельных городов. Очень возможно, что упоминаемая в числе сочинений Харона «Персидская история» (Persika) — только другое название одной из частей «Лампсакской хроники».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука