Читаем История Греции полностью

Из дошедших до нас отрывков мы видим, что легенды чисто фольклорного характера занимали очень много места в этой хронике. Здесь содержится, например, рассказ о нимфе, спасенной человеком и согласившейся стать его женой на условии супружеской верности, но затем ослепившей его; здесь же содержится типичный анекдот, рассказывающий, как жители Лампсака перехитрили жителей Пария и захватили часть территории, лежащей между этими городами. Эта легенда имеет много сходства с Геродотовой легендой о воцарении Дария.

Гелланик из Митилены

Наиболее известным из историков разбираемого нами типа был Гелланик из Митилены. Он был, можно сказать, завершителем старой исторической традиции. Его ни разу не упоминает Геродот, но на него ссылается Фукидид; отсюда можно заключить, что он несколько моложе Геродота и что его сочинения появились не раньше начала Пелопоннесской войны.

Гелланик был первым универсальным историком, написавшим ряд монографий по истории самых различных государств; он же впервые включил героическую эпоху в греческую историю. В этих отношениях он является несомненно предшественником Эфора, александрийских ученых и отчасти Аристотеля. К сожалению, дошедшие до нас отрывки из сочинений Гелланика не дают возможности заключить о направлении его писательской деятельности; однако заглавия его сочинений «Лесбосская история» (Lesbika), «Эолийская история» (Aiolika), «Троянская история» (Troika) показывают, что Гелланик был патриотом своего митиленского отечества; характерно, что написанное им сочинение о его маленькой родине по объему в два раза больше, чем его сочинение об Афинах.

Гелланик написал очень много книг, поражающих своим разнообразием, — как поэтических, так и прозаических. До нас дошло свыше 30 названий его сочинений. Впоследствии Эратосфен назвал его «многознайкой»; Фукидид и Эфор упрекали Гелланика в неточностях и пренебрежении хронологией; в эллинистическую эпоху он становится одним из самых популярных историков и вносится в «Канон» десяти историков.

Сочинения Гелланика разделяют на три группы: 1) мифографические сочинения (Deukalioneia, Atlantias и т. д.); 2) сочинения, имеющие заглавия этнографического типа (напр., Aigyptiaka, к которому, вероятно, примыкало «Путешествие в святилище Аммона»), и 3) сочинения, имеющие форму хроники («Аттида», «Жрицы Геры в Аргосе») и др.

Особенно славились в более позднее время мифографические работы Гелланика; начиная с IV в. он считался основным источником для истории героической эпохи. Однако то, что было причиной его славы в эллинистическое время, с нашей точки зрения вряд ли делает ему честь как историку: при помощи рационализации он механически устранил все сверхъестественное и чудесное из греческой мифологии, а остальное включил в свои работы как древнейшую страницу греческой истории; из прекрасных мифов была вытравлена вся поэзия, и они превратились в скучное подобие исторического рассказа.

Гелланик сохранял даже мелкие подробности легенды, но рационализировал их. Главной заслугой Гелланика перед историей была не эта плоская рационализация, а то, что он перенес на греческий материк исторические жанры, до его времени существовавшие в Малой Азии. Гелланику не приходилось, подобно Гекатею и Геродоту, много путешествовать по варварской территории; свои знания о народах востока он черпал главным образом из книг; зато он много путешествовал по материковой Греции. Если его предшественники давали поражавшие их слушателей описания экзотических нравов варварских племен, то он присоединил сюда еще географическое и этнографическое описание и историю европейских греческих племен. В своей книге «Аттида» он дал изображение преданий, истории и обычаев Аттики: в этом случае он перенес на греческий материк тип городской хроники (Horoi), уже задолго до этого появившейся в Малой Азии. Именно в этой области он нашел многочисленных подражателей в более позднее время; ему подражал и Эфор.

Все эти черты творчества Гелланика были характерными для всей той ионийской историографии, к которой применяют неудачный термин «логография». Ее типичные особенности: наивная рационализация мифов; широта этнографических и географических интересов; интерес к хронологии; появление хронологических систем; сухой научный язык и отсутствие художественной отделки. Из этих особенностей большая часть либо вовсе чужда Геродоту, либо сохранилась у него лишь в незначительной степени; поэтому мы и говорим о Гелланике ранее Геродота: несмотря на то что он жил позже «отца истории», он стоял на более примитивной стадии развития.

2. ГЕРОДОТ

Биография Геродота

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука