Читаем История и зоология мифических животных полностью

Некоторые особенности поведения драконов были описаны в начале семнадцатого века знаменитым английским исследователем мифозоев Эдвардом Топселлом. Он особо останавливается на огнедыхании драконов и сообщает, что эти животные своим дыханием опустошали целые местности. Топселл рассматривает особенности драконов, обитавших в разных географических зонах. Так, об индийских драконах он сообщает, что «при виде красного и золотого — глаза дракона закрываются и он засыпает». Эту особенность используют местные жители, промышляющие добычей драгоценных камней, из которых, как известно, состоит глазное яблоко индийского дракона. Охотники раскладывают у входа в логовище красную ткань, расшитую золотыми заклинаниями, после чего забивают уснувшего зверя… Фригийские драконы, по сообщению Топселла, обладают настолько мощным дыханием, что с его помощью втягивают себе в пасть пролетающих мимо птиц. Делают они это, обязательно «повернувшись на запад», но с чем связана такая ориентация — Топселл не разъясняет. Если же дракон не насытился птицами, он прячется и из засады нападает на проходящих мимо торговцев и пастухов. Правда, к счастью для последних, это случается достаточно редко, поскольку драконы боятся жары и редко выходят из своих земляных нор. Единственным спасением от жары для дракона является, по сообщению Топселла, кровь слонов (естественно, в тех странах, где водятся слоны, что же до драконов, то они водятся всюду), поскольку слоновья кровь — «самая холодная вещь на целом свете». Кроме того, драконы охотно употребляют дикий латук, ибо он нужен им для укрепления здоровья. А яблоки драконам есть нельзя — у них для этого слишком «нежное пищеварение».

Топселл укоряет скептиков, сомневающихся в существовании драконов, и приводит на сей счет множество самых достоверных свидетельств. В частности, в 1543 году, примерно за полвека до Топселла, в Германии были замечены сразу несколько драконов — их появление сопровождалось «пожарами и другими бедствиями».

* * *

Распространение христианства нанесло существенный ущерб численности драконов. Если раньше на борьбу с драконами могли выходить только особо выдающиеся воины, такие, как Геракл, Сигурд или Еруслан, то теперь ряды драконоборцев расширились за счет праведников и девственниц. Правда, справедливости ради надо отметить, что некоторые праведники проявляли по отношению к этим животным подлинную гуманность. Так, например, прославившийся своими аскетическими подвигами преподобный Симеон Столпник в пятом веке не только не уничтожил явившегося к нему дракона, но и излечил раненое животное. Эта история была подробно изложена учеником святого в его Житии:

«…Вслед за тем снова соорудили ему столп, сорока локтей в вышину, и стоял он на нем шестнадцать лет до кончины своей. В это время в северных землях, где даже травы не росло, не очень далеко от тех мест жил необычайной величины дракон, и попало ему в правый глаз дерево. И вот, однажды пришел этот окривевший дракон и, доковыляв, расположился у жилища, где проводил время сей человек Божий. Там он свернулся кольцом и, словно прося, начал трясти низко склоненной головой. Когда же блаженный Симеон увидел его, он тотчас же изъял из глаза его палку размером с локоть. Все видевшие это восславили Бога, однако из опасения убежали оттуда. Но зверь сей, свернувшись, лежал недвижно в одном месте, пока все люди не обошли его. После же, поднявшись, он почти два часа кланялся, стоя у входа в монастырь, а затем возвратился в свое жилище, не причинив никому вреда».

Но такие подвиги гуманности были редкостью, хотя нельзя не отметить, что драконы действительно наносили немалый ущерб и представляли опасность для населения и соблазн для язычников. Известен римский дракон, которому вплоть до начала четвертого века н.э. регулярно, в каждые календы (первый день месяца), приносили в жертву непорочных дев. Один из вариантов этой истории описан, в частности, в «Житии святого отца нашего Сильвестра, папы Римского», которое мы цитируем в изложении святого Дмитрия Ростовского.

«В то время в Риме, в глубокой пещере, под Тарпейскою скалой, гнездился огромный змей, которому язычники всякий месяц приносили жертвы, как богу; когда же этот змей выходил из пещеры, он отравлял своим ядовитым дыханием воздух, и многие из живых вблизи того места умирали, чаще всего дети. Святой Сильвестр, желая избавить людей от пагубного змея и обратить их от безбожия к истинному Богу, созвал живших в городе христиан и заповедал им три дня поститься и молиться, причем сам постился и молился больше всех. В одну ночь явился ему в видении святой апостол Петр и повелел, чтобы он взял с собою несколько священников и диаконов и пошел без страха к пещере, где жил змей. При входе в пещеру Сильвестр должен был совершить божественную службу, потом войти внутрь пещеры и, призвав имя Господа Иисуса Христа, заключить там змея, чтобы он уже никогда не выходил оттуда. Святой, по повелению Апостола, пошел к пещере и, по совершении божественной службы, вошел туда и, найдя в ней какие-то двери, затворил их говоря:

Перейти на страницу:

Все книги серии История. География. Этнография

История человеческих жертвоприношений
История человеческих жертвоприношений

Нет народа, культура которого на раннем этапе развития не включала бы в себя человеческие жертвоприношения. В сопровождении многочисленных слуг предпочитали уходить в мир иной египетские фараоны, шумерские цари и китайские правители. В Финикии, дабы умилостивить бога Баала, приносили в жертву детей из знатных семей. Жертвенные бойни устраивали скифы, галлы и норманны. В древнем Киеве по жребию избирались люди для жертвы кумирам. Невероятных масштабов достигали человеческие жертвоприношения у американских индейцев. В Индии совсем еще недавно существовал обычай сожжения вдовы на могиле мужа. Даже греки и римляне, прародители современной европейской цивилизации, бестрепетно приносили жертвы своим богам, предпочитая, правда, убивать либо пленных, либо преступников.Обо всем этом рассказывает замечательная книга Олега Ивика.

Олег Ивик

Культурология / История / Образование и наука
Крымская война
Крымская война

О Крымской войне 1853–1856 гг. написано немало, но она по-прежнему остается для нас «неизвестной войной». Боевые действия велись не только в Крыму, они разворачивались на Кавказе, в придунайских княжествах, на Балтийском, Черном, Белом и Баренцевом морях и даже в Петропавловке-Камчатском, осажденном англо-французской эскадрой. По сути это была мировая война, в которой Россия в одиночку противостояла коалиции Великобритании, Франции и Османской империи и поддерживающей их Австро-Венгрии.«Причины Крымской войны, самой странной и ненужной в мировой истории, столь запутаны и переплетены, что не допускают простого определения», — пишет князь Алексис Трубецкой, родившейся в 1934 г. в семье русских эмигрантов в Париже и ставший профессором в Канаде. Автор широко использует материалы из европейских архивов, недоступные российским историкам. Он не только пытается разобраться в том, что же все-таки привело к кровавой бойне, но и дает объективную картину эпохи, которая сделала Крымскую войну возможной.

Алексис Трубецкой

История / Образование и наука

Похожие книги

1917 год. Распад
1917 год. Распад

Фундаментальный труд российского историка О. Р. Айрапетова об участии Российской империи в Первой мировой войне является попыткой объединить анализ внешней, военной, внутренней и экономической политики Российской империи в 1914–1917 годов (до Февральской революции 1917 г.) с учетом предвоенного периода, особенности которого предопределили развитие и формы внешне– и внутриполитических конфликтов в погибшей в 1917 году стране.В четвертом, заключительном томе "1917. Распад" повествуется о взаимосвязи военных и революционных событий в России начала XX века, анализируются результаты свержения монархии и прихода к власти большевиков, повлиявшие на исход и последствия войны.

Олег Рудольфович Айрапетов

Военная документалистика и аналитика / История / Военная документалистика / Образование и наука / Документальное
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее