Когда вы разгружаете поддон, он там, с часами в руках: «Даю вам пять минут, чтобы закончить», при этом он знает, что за пять минут это невозможно. И поскольку вам нужна работа, вы в конечном счете на все соглашаетесь. Начальник всегда сидит у вас на спине1868
.В данном случае это подтверждается возможным сокращением пауз в работе и соблюдением требуемого ритма. Или случаями невыносимой боли в запястье, возникающей при работе со сканером, предназначенным для записи объектов. Начальник, не дающий молодежи общаться, когда-то сам находился в атмосфере насилия на работе, и только этим объясняется напряженность создаваемого им психологического климата1869
.Ив Кло идет в своем анализе дальше, перенаправляя взгляд на некоторые движения: внимание уже не только к их повторению, их «раздробленности», пороку воплощения, как предполагали анализы 1960‐х годов1870
, но и к их психической ограниченности, отсутствию раскрытия, недостаточной согласованности с намерением или волей; движения эти заблокированы, остановлены, ничтожны или рассеяны. Это не что иное, как очередной сдвиг в сторону принятия личных решений. Эксперт утверждает это своим специфическим языком: «По нашему мнению, костно-мышечные расстройства являются патологией движения или, точнее, недоразвитостью жеста. Слабой деятельностью по освоению рабочей среды субъектами»1871. Новая форма упорства в том, что ограничивает человека1872, более специфическая, более целенаправленная. Взгляд обращен прямо на актора, на блокировку движений, на ощущение запрета, подчеркивающего невозможность обитать в пространстве и реализовать себя в нем, «помещение тела и времени в жесткие рамки»1873. Иными словами, «действие» и «идея» разнесены в пространстве, что вызывает страдание:Анализ разрыва между биомеханической реальностью (движения) и психологической реальностью (осознание того, что некие действия могли бы быть совершены иначе, но выполнить их невозможно) представляет собой способ понять и описать процесс извращения жеста и влияние этого процесса на здоровье1874
.Нельзя сказать, что этот факт сам по себе нов, скорее он обусловлен «внешним» наблюдением, а также «внутренним» чувством. Главное изменение: пассивные страдания из‐за принуждения становятся сильнее, потому что не признаются или отрицаются.
Есть еще одно понятие – «тяжесть труда». Принято считать, что начиная с 2000‐х годов во Франции стал шире взгляд на то, что в документах 1945 года называлось «преждевременным износом организма»1875
, на серьезные проблемы, которые может вызвать длительная работа. Новое слово обретает глубину, прямо указывая на страдание, закрепляется в поведении. Затрагивается сразу вся личность работника, указываются его «тяготы» и «боль», соотносимые как с физической стороной жизни, так и с психологической, усталость и патологии. Это слово также претендует на объединение разных видов боли и страданий с глобальной точки зрения: речь уже не просто о физическом износе, а об ослаблении всей личности, о снижении ее потенциала. Множество коннотаций раскрывает общую отсылку, горизонт усталости и напряжения, глухую аллюзию, столь же скрытую, сколь и распространенную; эту аллюзию подтверждают словари, сводящие «тяжелое» к «утомительному, мучительному, изнурительному, истощающему» или объясняющие его как «то, что приносит боль, усталость»1876. Вред, урон воспринимается как нечто личное, как то, что ослабляет в целом.