Цезарь удостоился высших похвал за свои полководческие таланты, хотя иногда встречаются и критические отзывы. Отношение к нему как к государственному деятелю с самого начала было гораздо более неоднозначным. Октавиан возвысился как наследник Цезаря, привлекший на свою сторону его ветеранов, чтобы отомстить за убийство диктатора. После обожествления Цезаря он называл себя «сыном божественного Юлия». Он не придерживался политики милосердия, принятой его отцом, и, хотя не мог сравниться с ним как военачальник, оказался чрезвычайно одаренным политическим деятелем. Когда гражданская война завершилась и его господство стало бесспорным, Октавиан Август успешно замаскировал свою абсолютную власть и скрыл ее от взоров общественности, чего не удалось сделать Цезарю. Такие авторы, как Тит Ливий, неоднозначно рассматривали Цезаря и его деяния, но определенно не пели ему хвалу. Вероятно, что утраченное историческое сочинение Асиния Поллиона не было лишено критики в адрес Цезаря. При Августе и его преемниках Катон, а также до некоторой степени Брут и Кассий чаще становились объектами преклонения. Их образы идеализировались, так что они представали благородными защитниками республиканского строя. Во времена Нерона поэт Лукан сложил эпическую поэму «Фарсалия» о борьбе между Помпеем и Цезарем, где последний представал далеко не в лучшем свете. Впрочем, никто не изображает его как злодея, а в некоторых описаниях он больше похож на таинственную силу природы, чем на смертного человека. Светоний начал с Цезаря свое жизнеописание первых двенадцати римских императоров. В его описании Август ближе всего подходит к образу идеального правителя, но в некоторых отношениях биография Цезаря выделяется среди других. Несмотря на диктаторские полномочия, он не был императором, или
Неоднозначное отношение к Цезарю сохранилось и в дальнейшем, что способствовало появлению многочисленных образов диктатора, сильно отличавшихся друг от друга. Наверное, самый известный из них представлен в трагедии Шекспира «Юлий Цезарь». Несмотря на название, автор уделяет гораздо больше внимания Марку Бруту, а Цезарь появляется сравнительно редко и погибает в начале третьего акта. Шекспировский Цезарь почти не наделен явными чертами величия, будучи немного помпезным, хвастливым и падким на лесть, но определенно не может считаться тираном. Ощущение его власти и влияния исходит главным образом от реплик и поведения других персонажей. Шекспир был не первым и тем более не последним драматургом, проявившим интерес к личности Цезаря. Многие, включая Вольтера, писали пьесы или оперы, касавшиеся всей его жизни или некоторых ее аспектов. Убийство Цезаря привлекало наибольшее внимание из-за внутреннего драматизма ситуации; следующим по популярности был его роман с Клеопатрой, полный восточной экзотики и эротических намеков. Впрочем, последний фактор полностью отсутствует в пьесе Бернарда Шоу «Цезарь и Клеопатра». Здесь мы видим более мягкого и благожелательного Цезаря, а его отношения с царицей, которую сделали шестнадцатилетней девушкой (а не взрослой женщиной, которой она была на самом деле в 48 году до н. э.), по сути дела, представлены как отношения между отцом и дочерью.
Существует ряд кинематографических портретов Цезаря, наиболее памятный из которых — роль Рекса Гаррисона в фильме «Клеопатра» (1963) [1]. Его Цезарь больше похож на человека действия и обладает внешне приземленным, но прочным авторитетом признанного лидера. Он также наделен красноречием и способен изъясняться с блеском подлинного оратора. Его роман с Элизабет Тейлор в роли Клеопатры изображен очень красиво, хотя на самом деле в этой связи было больше политики, чем страсти. Телевидение тоже не осталось в стороне, выпустив фильм «Юлий Цезарь» (2002) с Джереми Систо в главной роли. Здесь мы видим другого и в основном симпатичного Цезаря, но создатели фильма столкнулись с необходимостью уместить всю историю его жизни в два с половиной часа экранного времени. О Крассе вообще не упоминается, а хронология чрезвычайно расплывчатая: например, Катон уже заседает в сенате при диктатуре Суллы. Но в фильме предпринята честная попытка дать зрителю более широкое представление о Цезаре, помимо Египта и мартовских ид[99]
.