Читаем Изгнание полностью

Старший сын Юсуповых терпеть детские балы не мог и появлялся там только из-под палки. Зинаида Николаевна не злоупотребляла своей родительской властью, поэтому Николай баловал Танеевых своим присутствием редко. Мать все прощала своему любимцу, который внешне был похож на отца, Феликса Феликсовича, но тонкой натурой и талантами весь пошел в нее. Николая тянуло в театр, в искусство, что совершенно выводило приземленного отца из себя.

Княгиня осуждать сына за изящные увлечения не могла. В ней самой открылся настоящий сценический дар. Елизавета Федоровна придумала устроить спектакль, который поставили знаменитые режиссеры, Станиславский и Немирович-Данченко, в котором играли аристократы-любители. Задумка удалась. Зинаида Николаевна стала настоящей звездой постановки. По крайней мере, публика, генерал-губернатор и Станиславский были от нее в полном восторге.

V

Февральские студенческие волнения студеным дыханием последнего зимнего месяца внесли новое охлаждение в медленно налаживающиеся отношения двух лагерей, на которые разделилась императорская семья после Ходынской катастрофы. Первая группа августейших родственников во главе с небезызвестным кланом Михайловичей радела за реформы и к любым бунтам относилась снисходительно, с некоторой даже симпатией, потому как волнения лишний раз доказывали, что не все ладно в государстве Российском. Их острые языки не знали удержу в критике всего и вся. Не имея важных ответственных постов, не отвечая ни за что, они рассуждали на любую тему, вид имея самый важный, как если б равных им знатоков вопроса не было во всем свете. Послушать их, так будь они во главе государственных институтов, вот уж тут-то бы и расцвела Россия. Они-то знали, как должно править страной. Их популистские лозунги нашли горячую поддержку в рядах светского бомонда, неожиданно оказавшегося весьма прогрессивным, в особенности после бокала-другого шипучего напитка. Да что там, сливки общества зачастую оказывались более либеральными, чем те сословия, о правах которых они пеклись. И ведь как пеклись! Как разбирались в чаяниях народных! Пусть представления о том, как живут люди по ту сторону дворцовых стен, были у них весьма смутные. Да разве это важно? Главное – свобода! Это магическое слово-шифр, код ко всем замкам, ключ к любым сердцам. Вряд ли аристократы понимали, что действительно нужно рабочим или студентам, если полагали, что хаос и анархия – это то, что пойдет народу или стране на пользу. Но сама мысль о некоей абстрактной свободе, которую каждый понимал по-своему, была настолько добродетельна и героически прекрасна, что облагораживала демагогию любого болтуна и фрондера, пусть даже он нес самые наивную утопическую чушь.

Тому, что к этому лагерю прибился сердобольный Константин Константинович, никто не удивился. Он был один из немногих, кто искренне жалел разогнанных студентов. Его тонкая натура не могла смириться с любыми суровыми мерами, и он, ни секунды не колеблясь, поддержал требование о расследовании репрессий против студентов.

Группе кузенов-либералов противостояли братья покойного Государя. Их посыл был прост – поскольку твердый стиль правления Александра III на практике доказал свою эффективность, обеспечив стране мир и спокойствие на многие годы, этого направления и следовало придерживаться. Им было с чем сравнивать. Это их отца, Императора Александра II, разорвала бомба террориста. Сыновья убитого Царя-реформатора знали, что с бунтарями нельзя заигрывать. Стоило только пойти на поводу у разбушевавшейся толпы, и пиши пропало. Мятежники будут повышать ставки. Вновь начнутся убийства чиновников, а там и до покушений на Государя недалеко.

Как бы непримиримы ни были противоречия по студенческому вопросу, они, ко всеобщему приятному удивлению, не испортили гуляний на масленицу. Петербуржцы отчаянно веселились на многочисленных балах, которых, по ощущениям, в тот год давали больше, чем когда-либо.

Воспользовавшись атмосферой праздника, Павел тоже устроил у себя оживленный вечер, зазвав на него множество молодых девиц. Пиц сразу уговорился с Мамой Лёлей, что пригласит на прием своего бывшего воспитателя, Дмитрия Сергеевича Арсеньева, поэтому им придется соблюдать дистанцию и держаться друг с другом холодно, в рамках формальных приличий. Старик непременно поделится своими наблюдениями с Сергеем. Павел рассчитывал, что, если близкие поверят в их с Ольгой разрыв, их на какое-то время оставят в покое. Пиц строго следовал легенде – с Лёлей не танцевал, за обедом сидел между Михен и Зинаидой Богарне и не бросил в сторону своей любимой ни единого взгляда. Ольга, в свою очередь, разместилась за другим столом и благосклонно принимала ухаживания пожилого соседа. В конце вечера Арсеньев откланялся довольный. Похоже, парочке удалось ввести его в заблуждение.

Острую политическую тему, напротив, как Павел ни старался, полностью обойти не удалось.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отверженные
Отверженные

Великий французский писатель Виктор Гюго — один из самых ярких представителей прогрессивно-романтической литературы XIX века. Вот уже более ста лет во всем мире зачитываются его блестящими романами, со сцен театров не сходят его драмы. В данном томе представлен один из лучших романов Гюго — «Отверженные». Это громадная эпопея, представляющая целую энциклопедию французской жизни начала XIX века. Сюжет романа чрезвычайно увлекателен, судьбы его героев удивительно связаны между собой неожиданными и таинственными узами. Его основная идея — это путь от зла к добру, моральное совершенствование как средство преобразования жизни.Перевод под редакцией Анатолия Корнелиевича Виноградова (1931).

Виктор Гюго , Вячеслав Александрович Егоров , Джордж Оливер Смит , Лаванда Риз , Марина Колесова , Оксана Сергеевна Головина

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХIX века / Историческая литература / Образование и наука
Живая вещь
Живая вещь

«Живая вещь» — это второй роман «Квартета Фредерики», считающегося, пожалуй, главным произведением кавалерственной дамы ордена Британской империи Антонии Сьюзен Байетт. Тетралогия писалась в течение четверти века, и сюжет ее также имеет четвертьвековой охват, причем первые два романа вышли еще до удостоенного Букеровской премии международного бестселлера «Обладать», а третий и четвертый — после. Итак, Фредерика Поттер начинает учиться в Кембридже, неистово жадная до знаний, до самостоятельной, взрослой жизни, до любви, — ровно в тот момент истории, когда традиционно изолированная Британия получает массированную прививку европейской культуры и начинает необратимо меняться. Пока ее старшая сестра Стефани жертвует учебой и научной карьерой ради семьи, а младший брат Маркус оправляется от нервного срыва, Фредерика, в противовес Моне и Малларме, настаивавшим на «счастье постепенного угадывания предмета», предпочитает называть вещи своими именами. И ни Фредерика, ни Стефани, ни Маркус не догадываются, какая в будущем их всех ждет трагедия…Впервые на русском!

Антония Сьюзен Байетт

Историческая проза / Историческая литература / Документальное
Бич Божий
Бич Божий

Империя теряет свои земли. В Аквитании хозяйничают готы. В Испании – свевы и аланы. Вандалы Гусирекса прибрали к рукам римские провинции в Африке, грозя Вечному Городу продовольственной блокадой. И в довершение всех бед правитель гуннов Аттила бросает вызов римскому императору. Божественный Валентиниан не в силах противостоять претензиям варвара. Охваченный паникой Рим уже готов сдаться на милость гуннов, и только всесильный временщик Аэций не теряет присутствия духа. Он надеется спасти остатки империи, стравив вождей варваров между собою. И пусть Европа утонет в крови, зато Великий Рим будет стоять вечно.

Владимир Гергиевич Бугунов , Евгений Замятин , Михаил Григорьевич Казовский , Сергей Владимирович Шведов , Сергей Шведов

Приключения / Исторические приключения / Современная русская и зарубежная проза / Научная Фантастика / Историческая литература