Только когда взрослые дети пожаловались матери на то, что их отец не знает границ и вмешивается в их жизнь, Клайв так или иначе признал неадекватность своих действий – хотя до реального осознания своих мотивов ему было еще далеко. Он не считал, что был не прав, но принимал их недовольство как то, с чем ему придется смириться, – к своему огорчению. Он считал, что без него его дети не преуспеют в жизни. Эта мысль имела под собой некое сомнительное обоснование, поскольку он изначально пренебрегал их успеваемостью в школе из-за поглощенности собственной карьерой. Когда они стали подростками, у них не сформировались самостоятельные навыки в учебе, поэтому он восполнял их пробелы, помогая выполнять школьные и вузовские задания и стараясь научить их организованности. Проявляя свой нарциссизм, он часто выполнял за них всю работу; он не мог и не хотел терпеть их неудачи, потому что это повредило бы его репутации.
Он также пробовал сталкивать членов своей семьи для удержания своей власти, особенно настраивая одну дочь против жены. Но дочь положила этому конец, когда Клайв чуть не разрушил ее карьеру своими бесконечными звонками и сообщениями ей на работу. Он попытался переложить вину на жену, чтобы заставить ее чувствовать себя виноватой, но его дочь не поддалась на эту хитрость, и он больше не смог вторгаться в ее жизнь. Он по-прежнему был убежден, что не сделал ничего дурного, но изменил свое поведение, чтобы сохранить верность Эвы в их браке. Это сработало. Когда я помогла Уэйду понять, что более четкие границы, которые проводит его жена, позволяют им сохранить семью, ситуация улучшилась. Эва установила новые правила для его нарциссического поведения (например, обязала его включать ее в процесс принятия решений, когда они путешествуют). И хотя он не понимал этих правил, все равно следовал им; он действительно любил ее и нуждался в том, чтобы она удовлетворяла его нарциссические потребности.
Когда Эва сосредоточилась на восстановлении своей самооценки, удовлетворении собственных потребностей и реализации своих интересов, она поняла, что ее ценность как личности не зависит от нарциссического мужа. Поскольку он хотел хороших отношений с ней и с детьми, она научилась апеллировать к его эгоцентризму, объясняя ему, что нужно делать, чтобы она получила желаемое. Она не собиралась уходить от него, она хотела сохранить их в общем-то хорошую жизнь. Она просто делала то, что хотела, независимо от его мнения, например, затеяла перепланировку дома, чтобы он больше соответствовал ее потребностям. Пережитый опыт сделал ее мудрее и сильнее, и со временем у них установились более здоровые отношения, в которых она смогла полюбить себя.
Уэйд изменил свое поведение (в некоторой степени), потому что любил жену и детей и знал, по словам жены, как его поступки влияют на них. Он смирился с тем, что Эве в обязательном порядке нужно личное время, признал ценность ее ювелирных украшений, признал потребность своих детей в большей независимости от него, и стал несколько более осознанным мужчиной. Ему пришлось научиться прислушиваться к мнению других, если он хотел построить хорошие отношения.
Во многом Рио было труднее всего измениться из-за его ограниченной способности воспринимать другие точки зрения и взгляды на отношения. В ходе терапии он в основном хотел, чтобы его нарциссическое мышление отзеркаливали и понимали. Он отказался даже задуматься о том, что его намерение променять моногамные отношения с Эли на воображаемые, вдохновляющие, желанные отношения со многими женщинами может привести к одиночеству и отсутствию самореализации. Эли не предъявляла к нему особых требований, поэтому в принятии решений он в конечном итоге зависел от собственной неустойчивой морали. В конце концов, он понял, что, будучи его терапевтом, я не смогу принять за него конкретное решение относительно его будущей жизни. Он должен сам принимать решения – особенно касательно будущего образа жизни, предполагающего частые случайные сексуальные связи с женщинами. Единственная очевидная перемена, которая произошла в Рио, заключалась в том, что он подверг сомнению свои некогда непоколебимые убеждения – философию эксплуатации, которая, по его мнению, определяла все отношения между людьми. Зарождающееся понимание, что отношения могут быть бескорыстно взаимными и равноправными, открыло ему новый принцип выбора будущих отношений.