Читаем Капиталисты поневоле полностью

± Элита разделена по своим возможностям подавить колдовство


в Кенте также проходило казней больше среднего. Во второй период Норфолк и Суффолк присоединились к Эссексу как центры кампаний, направленных против ведьм (Macfarlane, 1970, с. 61-63; Thomas, 1971, с. 450-452). Оба периода, хотя и по-разному, характерны необычайным стечением обстоятельств, когда джентри (по крайней мере, в тех графствах, где происходило больше всего судов над ведьмами) имели и заинтересованность, и возможность атаковать народную магию.

В табл. 7.2 предлагается резюме интересов и возможностей четырех принципиальных английских элит в каждый период, начиная с Реформации Генриха и заканчивая гражданской войной. Интересы короны переходили от противодействия до поддержки постоянного желания англиканской Церкви подавить раскол. Тем не менее иногда ни одна из этих элит не обладала возможностями удовлетворить подобные интересы в одиночку или совместно. Независимый юридический аппарат англиканской церкви был сломлен совместными усилиями короны и светскими элитами в графствах в первые десятилетия после Реформации. Таким образом, насаждение религиозной ортодоксии зависело от сотрудничества между магнатами и джентри.

На протяжении большей части периода от Реформации Генриха до 1600 г. джентри, несмотря на заинтересованность, страдали от отсутствия организационных возможностей поднять кампанию по подавлению народной религии. Вся машина управления в графствах оставалась в руках магнатов, причем некоторые из них оставались католиками на практике или в своих симпатиях, и они не видели в народном вызове власти джентри-пуритан какой-либо угрозы своим собственным интересам (Stone, 1965, с. 257-270, 725-745).

Политический пат сил в графствах в 1536-1558 гг. отражен в табл. 7.2 самыми разными отношений. Светские землевладельцы относились по своим симпатиям к католикам, пуританам или англиканам. Ни в одном из графств не было достаточно доминирующего союза среди магнатов или джентри, чтобы сломить сопротивление элиты, относящейся к сектантскому меньшинству, и навязать совместными усилиями ортодоксию. Там, где за магнатами-пурита-нами и католиками следовали джентри, пытаясь навязать в графстве именно эту конфессию, вмешивалась корона, рассматривавшая подобные действия как угрозу королевскому главенству в церковных делах (Stone, 1965, с. 257-270, 725-745). В отличие от французской схемы, в Англии корона мирилась с плюрализмом, но не с локальными попытками установить религиозные монополии какого-либо меньшинства. Хотя и у короны, и у джентри недоставало возможностей навязать свою веру, у них были институциональные способы наложить вето на попытки противников утвердить ортодоксию, которую они не одобряли.

Там, где корона устранила магнатов от власти, графства страдали от политического вакуума несколько десятилетий, пока корона старалась помешать образованию новых автономных политических сил. К тому времени, когда джентри достигли гегемонии в большинстве графств — изменившаяся политика короны по отношению к англиканской церкви — у джентри пропал интерес обращать свою новую местную власть против народного религиозного раскола и магических практик. Только в Эссексе и Кенте джентри сплотились в «плотные» блоки[265] до перемены отношения короны к церкви и, следовательно, отношения джентри к плюрализму. Таким образом, только в этих двух графствах джентри получили возможность односторонних действий против народной магии в то время, когда они были еще заинтересованы их осуществлять.

Вторая волна судов над ведьмами в тех же графствах в 1645-1647 гг. прошла, когда вновь совпали интересы и возможности элит. Гражданская война раздробила политические блоки джентри почти во всех графствах. Только там, где фракционные разногласия были разрешены, джентри восстановили способность преследовать своих религиозных противников из низших классов. Только после окончательной победы над Карлом I в 1645 г. у джентри появился интерес искать союзников-антироялистов среди низших классов. Как только угроза сверху была ликвидирована, джентри стали атаковать книзу, пытаясь вычистить радикальные элементы из армии нового типа, атакуя другие радикальные политические силы и проводя суды над ведьмами, чтобы парировать притязания народа на владение магически-религиозной силой (Hill, 1972).

Перейти на страницу:

Все книги серии Университетская библиотека Александра Погорельского

Транспорт в городах, удобных для жизни
Транспорт в городах, удобных для жизни

Эра проектов, максимально благоприятствующих автомобильным сообщениям, уходит в прошлое, уступая место более широкой задаче создания удобных для жизни, экономически эффективных, здоровых в социальном отношении и устойчивых в экологическом плане городов. В книге исследуются сложные взаимоотношения между транспортными системами и городами (агломерациями) различных типов.Опираясь на обширные практические знания в сфере городских транспортных систем и транспортной политики, Вукан Вучик дает систематический обзор видов городского транспорта и их характеристик, рассматривает последствия избыточной зависимости от автомобиля и показывает, что в большинстве удобных для жизни городов мира предпочитаются интермодальные транспортные системы. Последние основаны на сбалансированном использовании автомобилей и различных видов общественного транспорта. В таких городах создаются комфортные условия для пешеходных и велосипедных сообщений, а также альтернативные гибкие перевозочные системы, предназначенные, в частности, для пожилых и маломобильных граждан.Книга «Транспорт в городах, удобных для жизни» развеивает мифы и опровергает эмоциональные доводы сторонников преимущественного развития одного конкретного вида транспортных систем, будь то скоростные автомобильные магистрали, системы рельсового транспорта, использование велосипедов или любых иных средств передвижения. Книга задает направления транспортной политики, необходимые для создания городов, удобных для жизни и ориентированных на интермодальные системы, эффективно интегрирующие различные виды транспорта.

Вукан Р. Вучик

Искусство и Дизайн / Культурология / Прочее / Прочая научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Наши разногласия. К вопросу о роли личности в истории. Основные вопросы марксизма
Наши разногласия. К вопросу о роли личности в истории. Основные вопросы марксизма

В сборник трудов крупнейшего теоретика и первого распространителя марксизма в России Г.В. Плеханова вошла небольшая часть работ, позволяющая судить о динамике творческой мысли Георгия Валентиновича. Начав как оппонент народничества, он на протяжении всей своей жизни исследовал марксизм, стремясь перенести его концептуальные идеи на российскую почву. В.И. Ленин считал Г.В. Плеханова крупнейшим теоретиком марксизма, особенно ценя его заслуги по осознанию философии учения Маркса – Энгельса.В современных условиях идеи марксизма во многом переживают второе рождение, становясь тем инструментом, который позволяет объективно осознать происходящие мировые процессы.Издание представляет интерес для всех тек, кто изучает историю мировой общественной мысли, стремясь в интеллектуальных сокровищницах прошлого найти ответы на современные злободневные вопросы.

Георгий Валентинович Плеханов

Обществознание, социология
Цивилизационные паттерны и исторические процессы
Цивилизационные паттерны и исторические процессы

Йохан Арнасон (р. 1940) – ведущий теоретик современной исторической социологии и один из основоположников цивилизационного анализа как социологической парадигмы. Находясь в продуктивном диалоге со Ш. Эйзенштадтом, разработавшим концепцию множественных модерностей, Арнасон развивает так называемый реляционный подход к исследованию цивилизаций. Одна из ключевых его особенностей – акцент на способности цивилизаций к взаимному обучению и заимствованию тех или иных культурных черт. При этом процесс развития цивилизации, по мнению автора, не всегда ограничен предсказуемым сценарием – его направление может изменяться под влиянием креативности социального действия и случайных событий. Характеризуя взаимоотношения различных цивилизаций с Западом, исследователь выделяет взаимодействие традиций, разнообразных путей модернизации и альтернативных форм модерности. Анализируя эволюцию российского общества, он показывает, как складывалась установка на «отрицание западной модерности с претензиями на то, чтобы превзойти ее». В представленный сборник работ Арнасона входят тексты, в которых он, с одной стороны, описывает основные положения своей теории, а с другой – демонстрирует возможности ее применения, в частности исследуя советскую модель. Эти труды значимы не только для осмысления исторических изменений в домодерных и модерных цивилизациях, но и для понимания социальных трансформаций в сегодняшнем мире.

Йохан Арнасон

Обществознание, социология