Слова решительные, даже страстные; можно себе представить, как они могли порой заставить трепетать слушающих — не столько простой народ, сколько духовенство. Нам эти факты дают возможность увидеть, насколько то время еще далеко от сакрализации всего церковного, которая восторжествует, в частности, в классическую эпоху; тогда Хильдегарда была бы, без сомнения, осуждена за отсутствие почтения к епископам и иерархии. Перед нами — совершенно иной образ мыслей; непринужденность, порой даже резкость языка воспринималась людьми как призыв к обращению, адресованный всем, в особенности тем, кто был избран, чтобы провозглашать и передавать слово Божие. «Я вновь услышала исходящий от Света живого глас, произнесший: „О дщерь сионская, венец славы не устоит на главе сынов твоих, и покрывало твоих обильных богатств подвергнется опасности, ибо они не узн
Она обличает пороки, которые много хуже ошибок заблудшего народа, — «нравы скорпиона, дела змия», — и бросает ужасающие обвинения катарам, которых описывает удивительно тонко, помогая увидеть, каким образом подобные заблуждения могли проникнуть в прежде здоровое тело. «Придет народ, соблазненный и посланный дьяволом, бледный ликом, принявший обличье совершенной святости, и воссоединится с высшими из начальников мира сего, чтобы сказать им о вас: „Зачем вы держите около себя таких людей и почему терпите их в своем окружении, ведь они скверными и нечестивыми делами оскверняют всю землю? Это пропойцы и распутники, и, если вы не исторгнете их от себя, то погибнет вся Церковь“».
«Говорящие это (не забудем, что она обращается к епископам и духовенству) одеваются в жалкие заношенные одежды; они будут шествовать, строго остриженные, и выказывать перед всеми спокойствие и добронравие. Племя сие не знает алчности, не владеет серебром и живет в таком воздержании, что его трудно за что-либо упрекнуть. Однако же с ними Диавол; скрывая свой истинный вид, он показывается им, как некогда, во времена сотворения мира, прежде грехопадения; иногда же он уподобляется пророкам и говорит сам в себе: „Народ шутит над тем, что я являюсь ему в виде злобных зверей или отвратительных насекомых. Но ныне я желаю лететь на крыльях ветра и проникнуть в них испепеляющей молнией, чтобы они исполняли лишь мою волю. Вот почему посреди этих людей я видом уподоблюсь Всемогущему Богу“. Ибо это диавол совершает все сие посредством невидимых духов, которые из-за злых дел человеческих движутся между ними повсюду под дуновением ветров и воздуха, бесчисленные, как мухи и комары, тучами нападающие на человека в зной. Ведь он вошел в этих людей таким образом, что не лишил их целомудрия. Он попускает им быть целомудренными, потому что они того желали.
И он вновь говорит в самом себе: „Бог любит целомудрие и воздержание, и в этих людях я приму их вид“. Так древний Враг проникает в сие племя через бесов, которые в воздухе, и эти люди воздерживаются от грехов распутства. Они не любят жен и избегают их. Они являются людям как бы в совершенной святости и, вводя их в обман, говорят: „Другие, которые были прежде нас и желали иметь целомудрие, погибли, как выброшенные на сушу рыбы. Нас же не смущает никакое смятение плоти, никакие вожделения, ибо мы святы и исполнены Святого Духа!“ Увы! Тогда другие люди не знают, что делать; они подобны тем, которые предварили нас в древние времена. Ибо те, кто немощен в кафолической вере, начнет почитать их, преданно служить и всеми силами подражать. Народ же будет услаждаться их речами, ибо они покажутся ему праведными».