На экране фотографии жертв.
Уточняется, что одна из погибших – Джессика Макинтайр, мать чемпионки США по шахматам среди женщин и бронзового призера этого турнира Моники Макинтайр.
Николь О’Коннор медленно встает, открывает чемодан, достает шахматы, расставляет на доске все фигуры.
Сделав несколько ходов, соответствующих, по ее мнению, недавнему развитию событий, она создает ситуацию, в которой несколько пешек окружают, а потом съедают конкретную фигуру.
Черную пешку.
Моника крепко прикручена к койке, извиваться бесполезно.
Подходит врач. Он обращается к ней с тактом, но твердо:
– Мисс Макинтайр, мы хорошо понимаем, какую вы испытываете боль, и сочувствуем вашей утрате. На вашу долю выпало тяжелейшее испытание. Однако мы удивлены вашей буйной реакцией на сообщение о кончине вашей матери. Мы обратились за разъяснениями к шахматной федерации и выяснили, что эта выходка… не первая. Диагноз, поставленный моими коллегами и мной, заключается в том, что вы страдаете маниакально-депрессивным психозом. От него есть эффективное лечение. Какое-то время вы проведете у нас, чтобы мы смогли вам помочь.
Монику везут в палату, набитую медицинскими приборами и электроникой. Она понимает, что ее собираются лечить электрошоком. После укола она засыпает. Пробудившись, Моника чувствует боль, но при этом она очень спокойна. Над ней висит капельница, в сгиб руки вставлена игла катетера.
К ней обращается врач:
– Учтите, сейчас вы опасны для самой себя и для других. Вам требуется лечение. У вас нет выбора. Если не лечиться, приступы повторятся и усилятся.
– На счастье, существует очень полезная молекула – литий. Она дает превосходные результаты, но есть и неудобства, связанные, в частности, с вашим юным возрастом. Если долго принимать литий большими дозами, то вам грозит бесплодие. Вы не сможете иметь детей.
Моника внимательно смотрит на врача, ее разбирает смех.
Она опять вертится. Медсестра подливает в ее капельницу какую-то прозрачную жидкость.
– Не волнуйтесь, мисс, вы не одна, к вашим услугам все специалисты нашей службы, и я могу вас заверить, что они готовы вам помочь.
Все эти слова кажутся Монике хаосом из звуков, она не улавливает их смысла. Ей понятно одно:
В сиднейском аэропорту приземляется рейс из Лондона.
Руперт О’Коннор приехал встречать Николь в красном «Роллс-Ройсе». Он забирает ее багаж, она удобно устраивается в роскошной машине.
По пути на ранчо он говорит со вздохом:
– Я ужасно за тебя беспокоился из-за этой кошмарной толкучки.
– Теперь я здесь, все хорошо.
– Все-таки я должен кое в чем признаться. Я рассказывал тебе о наших ирландских корнях, о голоде, угробившем стольких наших соотечественников, о нашем предке, убивавшем англичан и основавшем нашу династию здесь, в Австралии. Рассказывал о своей потребности защищать угнетенных во всем мире, признавался, что поддерживаю некоторые группировки. А теперь сознаюсь, что поддерживаю и финансирую главным образом ИРА. Узнав про «Саутгемптон», я испугался, что тревогу посеяли мои друзья.
– Интересно! Может быть, объяснишь, как ты это делаешь?
По пути на ранчо Руперт рассказывает о системе финансирования, о подставных компаниях, о тайном снабжении деньгами людей, считающихся в большинстве стран террористами.
Получается, что своим современным оружием члены ИРА обязаны отцу Николь. Это благодаря ему у них получается так эффективно действовать против англичан.