Читаем Хороший тон. Разговоры запросто, записанные Ириной Кленской полностью

Мне кажется, есть смысл вспомнить один жестокий обычай, процветавший в земле Ханаанской: в то время там царили фанатизм, раздоры, войны и кровавый обряд – отдавать своих детей в жертву идолам, «провести их через огонь». В это же время Авраам, покорный Богу единому, смиренно готов на жертву, но Бог не допускает её: «Напрасных жертв не требует Господь». Подумайте, какой великий смысл: это ещё и ответ диким язычникам на их безжалостные поступки, это жертвоприношение – напоминание о Милости Всевышнего. «Ни мясо, ни кровь не достигают Бога, достигает Его лишь ваша богобоязненность. Так Он подчинил их вам, чтобы вы славили Бога за то, что Он ведет вас».

Смирение… Ты сознательно смиряешься и гордо переносишь испытания судьбы. Именно гордо, с достоинством и пониманием, и не сетуешь, не проклинаешь судьбу, а смиряешься перед ней. Делай, что должно, и будь, что будет. Ты – готов, и ты – веришь Всевышнему.

Испытание закончилось. Авраам принёс в жертву ягнёнка. «Мы выкупили его великой жертвой». Ягнёнка зажарили и угостили его мясом всех, кто нуждался в пище, и всех, кто пришёл на праздник.

Это событие положило начало мусульманской традиции жертвоприношения – традиции угощать людей, делиться пищей и радостью. Каждый год во время хаджа – паломничества к святыне – устраивается особый праздник жертвоприношения, воспоминание о событиях жизни Авраама и его семьи.

Прошло время, и вновь услышал Ибрагим повеление: построить вместе с Исмаилом храм, где можно поклониться Богу и молиться Ему. Дом Аллаха – Кааба – дом для поклонения Всевышнему. Место было указано не случайно: первый пророк Адам именно здесь возвёл Каабу – первый дом для моления. Долина Мекки – Священная земля. Кааба после Всемирного потопа долгое время была под песками. И вот Ибрагим сказал Исмаилу:

– Мы построим дом. И ты поможешь мне в этом.

Они очистили святыню от песка и мусора.

– Господь наш! Прими от нас [этот дом], ибо Ты, воистину, Слышащий, Знающий.

В угол Каабы Ибрагим поместил камень. Он был «белее молока и снега в Раю. Потемнел из-за людских грехов и приобрёл чёрный цвет». Говорят, что камень тёмный лишь в видимой части, а в глубине стены Каабы он и по сей день белоснежный. Камень – знак начала особого обряда, тавафа (священное обхождение Каабы) – символ благочестивого поклонения.

«Воистину, первым домом, который был воздвигнут для людей, является тот, который находится в Бекке [Мекке]… Он был воздвигнут как благословение и руководство для миров. Кто войдёт в него – останется в безопасности…»[18]; «Поистине, Аллах сделал это место священным в день, когда создал Небеса и Землю. Оно останется таковым до Судного дня»[19].

Молитву Авраама и сегодня произносят с благочестивым трепетом:

«Господь наш! Прими от нас! Воистину, Ты – Слышащий, Знающий! Господь наш! Сделай нас покорившимися Тебе, а из нашего потомства – общину, покорившуюся Тебе. Покажи нам обряды поклонения и прими наше покаяние. Воистину, Ты – принимающий покаяние, Милосердный»[20].

Исмаил… В Коране он называется среди тех, кому было ниспослано Божественное откровение (вахи), он учил людей молитве. Из рода пророка Исмаила явится последний пророк Мухаммед.

Почему мы так подробно, в мельчайших деталях вспоминаем эти мудрые древние истории? Мне кажется, важно прочувствовать живую связь времён. Эрмитаж помогает эту связь ощутить особенно живо. Многое в жизни и в искусстве становится яснее, ближе, дороже, когда мы понимаем смыслы.

История плетёт свой узор – мифы, предания, легенды, вымыслы, пронизывающие реальность. Но где же грань между правдой и выдумкой? Может быть, её не было и нет? Не случайно великий Данте считал легенды реальными фактами.

Меня спросили, с кем из когда-либо живших людей мне хотелось бы встретиться, и я ответил, что хотел бы увидеть и послушать пророка Мухаммеда. «Нет никакого божества кроме Аллаха, и Мухаммед – посланник Аллаха». С благоговением вдумываюсь в события этой великой жизни, события вполне человеческие: иногда его мучили страхи, нерешительность, соблазны, очень понятные каждому человеку. Но действия его, поступки, конечно же – божественные, великие, а решения – мудрые и праведные.

Мухаммед, сорокалетний мужчина, в одну из ночей месяца рамадан увидел чудесный сон: некто с книгой, завёрнутой в парчовое одеяло, явился ему и сказал:

– Читай!

– Я не умею читать… – ответил он.

Явившийся стал душить его завёрнутой книгой, потом отпустил и сказал:

– Читай!

– Я не умею читать!

И снова пришедший душил его. Испугавшись за свою жизнь, Мухаммед спросил:

– Что же мне читать?

Зазвучало:

– Читай во имя Господа твоего, Который сотворил. Сотворил человека из сгустка. Читай! И Господь твой щедрейший, Который научил каламом, научил человека тому, чего тот не знал.

Потом Мухаммед говорил:

– Я проснулся, и в сердце моём словно сделана надпись.

Он вышел на склон горы, где ночевал, и вдруг услышал голос с неба:

– О Мухаммед! Ты – посланник Аллаха, а я – Джибриль.

В небесах, опершись ногами на горизонт, стоял его ночной гость. Куда бы ни оборачивался Мухаммед – он оказывался перед ним. Потом Джибриль исчез.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Александр Абдулов. Необыкновенное чудо
Александр Абдулов. Необыкновенное чудо

Александр Абдулов – романтик, красавец, любимец миллионов женщин. Его трогательные роли в мелодрамах будоражили сердца. По нему вздыхали поклонницы, им любовались, как шедевром природы. Он остался в памяти благодарных зрителей как чуткий, нежный, влюбчивый юноша, способный, между тем к сильным и смелым поступкам.Его первая жена – первая советская красавица, нежная и милая «Констанция», Ирина Алферова. Звездная пара была едва ли не эталоном человеческой красоты и гармонии. А между тем Абдулов с блеском сыграл и множество драматических ролей, и за кулисами жизнь его была насыщена горькими драмами, разлуками и изменами. Он вынес все и до последнего дня остался верен своему имиджу, остался неподражаемо красивым, овеянным ореолом светлой и немного наивной романтики…

Сергей Александрович Соловьёв

Биографии и Мемуары / Публицистика / Кино / Театр / Прочее / Документальное