Читаем Хороший тон. Разговоры запросто, записанные Ириной Кленской полностью

Так, согласно мусульманскому преданию, началось ниспослание Божественных откровений, которые, собранные вместе, составляют священную книгу ислама – Коран. «Коран» означает чтение – чтение вслух. Джибриль, называемый у христиан архангелом Гавриилом, был сделан Богом посредником между Собой и человеком, которого избрал пророком и Своим посланником к людям. Мухаммед должен был выслушать слова Божьи, запомнить, повторить их людям и проповедовать веру в то, чему его и их учил Бог.

Меня часто спрашивают – почему избран именно Мухаммед? Ответ прост: его выбрал Бог – Богу вопросов не задают. Бог сам с нами заговорит, если надо. Всё невероятно, чудесно в этом событии, и вся правда, всё невозможное – возможно, реально.

Казалось бы, Мухаммед был обычным человеком: родился в Мекке, вырос в доме деда (родители рано умерли), старательно учился караванной торговле и стал управляющим у богатой вдовы. Её звали Хадиджа – достойная и мудрая женщина. Мухаммед был примерным мужем, рачительным хозяином, честным, благородным, уважаемым человеком. Всё шло обычным благополучным чередом.

Мекка времён Мухаммеда – важный торговый и религиозный центр. На главной площади возвышалась Кааба – одно из главных святилищ Аравии. «Чёрному камню» – магическому посланию небес – поклонялись. Хубал – грозный бог, которого почитали, – вырезан из сердолика, а его рука была из золота. К нему приходили узнать будущее, и если в семье рождался сын, устраивалось грандиозное празднование, а если девочка – старались как можно тише и скромнее, незаметнее отметить событие. Но некоторые были так огорчены, что убивали девочек, часто закапывали их живыми. Жестокое время и жестокие обычаи. Но в то же самое время в городе устраивались нарядные ярмарки, проводились поэтические соревнования, музыканты играли на площадях и в домах.

В Мекке в то время жили люди разных верований и убеждений: христиане, язычники, иудеи. Были и особенные люди: ханифы – проповедники, отвергавшие языческое многобожие; были и кахины – прорицатели, обращавшиеся за советом к небесам, и люди с уважением и боязнью относились к ним. Дело в том, что кахины, чтобы получить совет, впадали в некое состояние, которое помогало им общаться с другими мирами. Экстаз приходил неожиданно, иногда причудливым образом. Например, знаменитый кахин Аль-Асвад садился в комнате и начинал качать головой, всё глубже и глубже уходил в некое таинственное пространство и начинал вещать. Описывается одно событие, жертвоприношение: Аль-Асвад вышел на площадь с копьём, подвели коня – Аль-Асвад ударил его и пустил бежать; конь истекал кровью, а Аль-Асвад поднял голову к небу и начал кричать – обличал врагов, называя их имена, предупреждал о войне, о бурях, о бедствиях, призывал всех к покаянию. У других кахинов были иные, но столь же удивительные формы общения с неведомым. К одному неведомый дух приходил в темноте, а знаменитого Тулайха посещали откровения, когда он плотно заворачивался в плащ.

Все эти события происходили в Мекке в то время, когда там жил Мухаммед. Он по-человечески испугался – ему приснился необыкновенный сон: может быть, с ним происходит то же самое, что и с кахинами, – он погружается в мучительный бред и может лишиться рассудка? Мудрая жена и её брат Варак внимательно выслушали Мухаммеда, успокоили его и сказали: пришло время его великого служения – с ним произошло то же, что и с пророком Моисеем, – с ним заговорил Бог. Постепенно испуг прошёл, появилась уверенность, он решился выйти к людям, провозгласить перед ними Коран, то есть познакомить их с речью самого Аллаха – Бога.

Коран – «то, что произносят, читают и повторяют». Коран – небесная, несотворённая, предвечная книга – живое слово Божие. Она находится под Его престолом.

Несколько лет Мухаммеду посылались внушения через ангела Джибриля: во сне он открывал страницы священной книги, а Мухаммед диктовал их писарю, поскольку не умел ни читать, ни писать. Мухаммед рассказывал, что он чувствовал, когда его призывали, и многие замечали, «когда откровение (вахи) снисходило на него – казалось, он чувствует тяжесть, и лицо его подвергалось изменению».

Мы не знаем в деталях, на какие события намекает Коран. Многое в нём кажется непонятным, но Коран нельзя просто читать, как обыкновенную книгу, – его надо изучать и открывать, вдумываться, находить всё новые и новые глубинные смыслы, ощущать красоту, мудрость.

«Мы ниспослали тебе Писание, дабы ты разъяснил им то, в чём они разошлись во мнениях, а также как руководство к прямому пути и милость для верующих людей»[21].

Человеческая жизнь Мухаммеда была непроста и нелегка: его считали сумасшедшим, одержимым, над ним насмехались, а люди, к которым он обращался с призывом добра, справедливости, чистоты дел и помыслов, ненавидели его, преследовали, пытались уничтожить. Мухаммед и его сторонники покинули Мекку, прибыли в Медину, и начался новый важный период жизни.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Александр Абдулов. Необыкновенное чудо
Александр Абдулов. Необыкновенное чудо

Александр Абдулов – романтик, красавец, любимец миллионов женщин. Его трогательные роли в мелодрамах будоражили сердца. По нему вздыхали поклонницы, им любовались, как шедевром природы. Он остался в памяти благодарных зрителей как чуткий, нежный, влюбчивый юноша, способный, между тем к сильным и смелым поступкам.Его первая жена – первая советская красавица, нежная и милая «Констанция», Ирина Алферова. Звездная пара была едва ли не эталоном человеческой красоты и гармонии. А между тем Абдулов с блеском сыграл и множество драматических ролей, и за кулисами жизнь его была насыщена горькими драмами, разлуками и изменами. Он вынес все и до последнего дня остался верен своему имиджу, остался неподражаемо красивым, овеянным ореолом светлой и немного наивной романтики…

Сергей Александрович Соловьёв

Биографии и Мемуары / Публицистика / Кино / Театр / Прочее / Документальное