Я протянул купюру, но она её не взяла, глазами показав на пустое блюдце, которое служило для приема-сдачи денег. “Странно, – подумал я, – наверное какой-то отголосок Японии, это у них не принято давать деньги непосредственно человеку, вроде бы считается унижением брать деньги из рук. Хотя это не точно”. Отойдя от прилавка попробовал кофе. Не успев сделать и двух глотков я почувствовал, как моя печень предупреждающе заныла. Внизу на входе запищала рамка металлоискателя. Стали появляться первые пассажиры. Я взглянул на табло прилетов и вылетов. Первый рейс должен отбыть только через три часа. Это рейс на Москву, как раз того самолета, на котором я прилетел. Тем не менее, люди прибывали. Несмотря на всю ужасность кофе, действительность вокруг стала принимать более четкий облик, а в мозгах появилась ясность. Настроение улучшилось. До отправления автобуса оставалось полчаса. С удовольствием пройдясь по площади, ловя рассветные лучи, я зашел в автобус. Впереди уже почти не осталось свободных мест. Некоторые сидели по двое, некоторые, сев у прохода, ставили какие-то сумки и тюки на кресло возле окна. По всему периметру автобуса верхняя треть пассажирских окон была закрыта темно-синими занавесками с кистями. Даже лобовое стекло сверху было задрапировано. Поначалу эта азиатчина показалась мне вульгарной, но потом, немного пообвыкнув, я пришел к мнению, что она, кроме утилитарной функции, создает некоторый уют. Сев в кресло возле окна где-то посередине автобуса, я попытался заснуть, но не смог. Люди заходили и устраивались на свободных местах. По количеству пассажиров, которые собирались ехать, стало понятно, что автобус заполнится если не полностью, то процентов на восемьдесят точно. С интересом я смотрел на входящих, пытаясь угадать, кто из них сядет на место рядом со мной. Не сказать, что личность соседа была для меня важна, но не хотелось ехать рядом со старой бабкой или дедом. До отправления осталось десять минут. Солнце, забираясь по небосводу все выше, разогревало железный корпус автобуса все сильнее. Водитель завел двигатель, закрыл дверь и включил кондиционер. Стало прохладнее. Второй водитель, расположившийся на первых двух пассажирских сиденьях справа, спал. Два раза водитель-морж впускал опаздывающих пассажиров, которые пыхтя пробирались мимо меня на задние места. Когда он в третий раз открыл дверь, в автобус вошла высокая стройная девушка в джинсовых шортах, розовой футболке и белых кроссовках. Впереди себя она несла большую сумку. Ни секунды не раздумывая, она остановилась возле меня и спросила:
– Здесь свободно?
– Да, – ответил я и, увидев, что она пытается поднять на верхнюю полку свою сумку, в свою очередь спросил её, – вам помочь?
– Да, если можно.
– Конечно можно.
Я с удовольствием поднялся и, опираясь о изголовья сидений, выбрался в проход. Сумка с надписью “Nike” оказалась не тяжелой. Закинув сумку, я сел обратно к окну.
– Спасибо, – ответила она и села на место рядом.
Меня приятно удивил её нежный запах. Сладковатый аромат дразнил и пытался обольстить. Здесь я ожидал встретить любой проходной, дешевый запах китайских подделок популярных французских ароматов. Но у этой девушки были какие-то хорошие духи, которые, смешиваясь с её собственным запахом, придавали ей шарм и дополнительную сексуальность.
– Нам долго ехать, поэтому я думаю, стоит познакомиться, – предложил я и вопросительно посмотрел на нее. Не дожидаясь её реакции, я представился, – Виктор.
– Ирина, – ответила она и чуть смутилась.
Легкий румянец еще больше скрасил её и без того красивое лицо с большим чувственным ртом и выразительными глазами. Ира смотрела на меня так прямо, так бесхитростно, что мгновенно расположила к себе. В серых глазах и еле заметной вертикальной черточке между бровей, читался ум и сильный характер.
– В Комсомольск?
– Да, – коротко ответила она.
На вид ей было не больше двадцати лет. Длинные очень светлые волосы слегка вились. Загорелые, с белым пушком руки были открыты почти до самых плеч. Цвет ногтей чередовался на пальцах со светло-зеленого на голубой, что придавало всему её образу мягкость.