- Тебя никто не заставляет здесь находиться, Саске-кун, - с нотками безразличия наконец произнесла девушка, словно гостем был заблудившийся кот, а не мужчина, лишивший её в последнее время не только сна.
Аккуратно сложив одежду, ученица легендарной неудачницы развернулась к объекту детских грёз и встретилась взглядом с другом (пусть так зовется). Уверенность в глазах, которой руководило самое стойкое я, не впечатлила шиноби; более того, Саске не стал играться в гляделки и просто осмотрел девушку с ног до макушки. В этой ничем не примечательной куноичи он заметил не только редкий цвет волос, но и теперь близкий ему взгляд, полный негодования и злости к тому, кто нарушил личное пространство ирьёнина.
Сакура в свою очередь уже не удивлялась тому, как обладатель шарингана мог сохранить свою надменность даже в таких домашних ситуациях. Ведь, глядя на него сверху вниз – все же он сидел на кровати, – она чувствовала каждой клеточкой, что уступает ему.
- Если бы ты была против, то давно прогнала меня. Но, - Саске скользнул взглядом вниз по девушке, тем самым вызвав у неё мурашки от воспоминаний, как когда-то после такого «обследования» взглядом она всего за секунду осталась без верхней одежды, - как и в прошлые разы, ты не возражаешь.
- Причина, по которой я тебя не прогоняю – подарок.
Скрестив руки на груди, Сакура выпустила накопившуюся за долгое время обиду, которая сегодня переросла в злость, ведь сидящий перед ней мужчина на протяжении нескольких месяцев портил ей нервы, словно забавлялся с очередной игрушкой.
– Но, кажется, ты его не купил! - вздохнула куноичи, подойдя к мстителю.
Ожидать что-то от Учиха - себе же хуже делать. Может, он и научился жить обычной жизнью – ну или делать вид, что живет, – но некоторые вещи для обладателя ренингана никогда не обретут важности.
- Ты ожидала, что я принесу какую-то безделушку и с глупой улыбкой а-ля Наруто вручу розы, как самый последний дурак? – приподняв одну бровь, с удивлением в голосе спросил ниндзя.
Да, он прав, от Саске такое вряд ли дождешься, потому как у него искаженное виденье праздников. Ведь даже на свой День Рождения он без особого энтузиазма принял подарки, которые до сих пор пылятся в одной из комнат особняка. Поэтому она скорее поверит, что у Кагуи был гарем мужчин, нежели в романтика Учиха. Максимум, что могла предположить ирьёнин, – сухой кивок и короткое «Омедетоо».
- Нет, - покачала головой девушка, подойдя вплотную к ниндзя. – Но неужели трудно просто поздравить? – поинтересовалась именинница, немного наклонившись к собеседнику.
В полутемной комнате тени необычно падали на лицо мстителя, и эта деталь придавала некую загадочность шиноби, словно он не желал выходить на свет, а оставлял в тайне надежду остаться в родной темноте. Наверное, впервые куноичи не проклинала себя за то, что забыла поменять перегоревшую лампочку. Прикоснувшись ладонью к щеке любимого, Харуно легонько провела ею вдоль, словно проверяла настоящий ли он.
- И чего ты хочешь? – Снова спросил Учиха, прервав мысленный процесс медика.
Сакура на мгновение задумалась, а может, просто сделала вид, что обдумывает ответ. Ведь когда она подошла к обладателю шарингана, то всё было давно решено: иначе не стала б терпеть наглеца в свой День Рождения (даже Наруто не рискнул поздравить подругу в её логове). Конечно, девушка могла сейчас передать руководство стойкому Я и попросить исполнить глупое желание. Например, обнять Узумаки с улыбкой на лице. Это было бы незабываемым: Саске, улыбка, объятия, джинчурики, испугавшийся такого поведения друга, и снимок, который обязательно бы сделала куноичи.
Но, взглянув на скептическое выражение лица гостя, Харуно поняла, что любитель приходить без разрешения был готов сказать свое безапелляционное «нет». Наверное, когда девушка представляла крах образа «я - холодный айсберг, и никто меня не тревожит», выражение лица у ученицы Пятой было соответственно дьявольским. И Учиха не составило проблем предположить, что же задумала напарница.
Напряженность медик решила не затягивать, ведь шиноби только-только вернулся с миссии ранга S; и даже если внешне не скажешь, что он недавно сражался насмерть, то суровость взгляда выдавала мужчину: мысленно он все еще там, на поле боя. Подсунувшись ближе, девушка прошептала:
- Хочу получить свой подарок.
Именинница позволила себе еще несколько мгновений понаблюдать за лицом столь любимого и иногда ненавистного ею человека, а после, без разрешения Наглости-сана, едва прикоснулась к губам гостя. Это даже с натяжкой не назовешь поцелуем, ведь они просто соприкасались, как случайные прохожие в толпе или же люди во время объятий - простой контакт.
Но именно он доказал медику, что находящийся перед ней человек не фантазия из сна: за столько лет она научилась распознавать такую ложь. Да и вряд ли её подсознание может так хорошо скопировать ровное дыхание обладателя реннингана, тепло его тела…