А у госпожи Громовой опустились уголки губ, выдавая спрятанную боль… Но лишь на мгновение, потом невозмутимая маска вернулась на место.
Б-р-р, наверное, очень плохо жить так – все время в роли, все время под гнетом долга…
– Нам пора, – сказал хан, молча наблюдавший эту душераздирающую сцену.
– Мы еще не обсудили условия, – возразила она спокойно.
– Обсудим, – отмахнулся он и, взяв госпожу Громову за руку, стремительно направился к выходу. Прошел мимо Стэна, едва не задев его рукавом, что-то повелительно крикнул из коридора…
Губы Стэна кривились в горькой улыбке.
Вот хлопнула входная дверь, и стало тихо-тихо.
А Стэн вдруг взвесил в руке тяжелое пресс-папье и с ругательством запустил им в стену.
Я замерла за своим столом, а Стэн подошел к горке обломков, тронул ее носком лакированной штиблеты…
Обернулся. Невидяще посмотрел на меня.
– Я так спешил, – сказал он зачем-то. – Боялся, что с ней что-то… Идиот.
И вышел.