Читаем Кронштадтское восстание. 1921. Семнадцать дней свободы полностью

На выборах в Учредительное собрание (УС) победу одержала Партия социалистов-революционеров (ПСР), получившая 39,5 % голосов избирателей. На 2-м месте большевики – 22,5 %, на 3-м – ПНС. Увидев, что выборы не принесли им победу, большевики резко изменили отношение к Учредительному собранию. Они прошли путь от полной его поддержки до заявления о его контрреволюционности и буржуазной сущности. Политика большевиков в отношении Учредительного собрания является замечательным примером их демагогической эквилибристики. В первых обращениях нового правительства 26 октября одной из главных целей переворота объявлялась немедленная передача всей власти Советам и созыв Учредительного собрания. После того, как стал известен результат выборов, Ленин заговорил другим языком: «Если брать Учредительное собрание вне обстановки классовой борьбы, дошедшей до гражданской войны, то мы не знаем пока учреждения более совершенного для выяснения воли народа. Но нельзя витать в области фантазий. Учредительному собранию придется действовать в обстановке гражданской войны. ‹…› Нет-с, извините! Его задумывали против народа. Мы делали переворот для того, чтобы иметь гарантии, что Учредительное собрание не будет использовано против народа, чтобы гарантии эти были в руках правительства»[97].

Становилось все более ясно, что большевики готовят разгон УС. 23 ноября был образован Союз защиты УС во главе с эсером В. Н. Филипповским, лейтенантом флота. В тот же день в газете «Правда» Ленин писал: «Лозунг „Вся власть Учредительному собранию“ не считающегося с советской властью ‹…›. Такой лозунг стал на деле лозунгом кадетов и калединцев и их пособников. Для всего народа становится ясно, что этот лозунг фактически означает борьбу за устранение советской власти»[98]. Временное правительство еще до свержения объявило, что Учредительное собрание откроется 28 ноября. В ответ 26 ноября был опубликован декрет Совнаркома, что УС может открыться только уполномоченным правительства при наличии кворума в 400 депутатов. Хотя Дыбенко было приказано привести к 28 ноября дополнительно несколько тысяч матросов, охрана Таврического дворца от депутатов была возложена на латышских стрелков. Депутат УС, эсер П. А. Сорокин описывал события этого дня: «Толпы людей ‹…› приветствуют высшую власть в стране, настоящий голос народов России ‹…›. Но когда депутаты толкнулись в ворота дворца, они обнаружили их запертыми и охраняемыми вооруженными до зубов латышскими стрелками. Надо было что-то немедленно предпринимать. Вскарабкавшись на железную ограду дворца, я обратился к народу, а другие депутаты в это время перелезали через ограду во двор. Им удалось отпереть ворота, и толпа ворвалась во двор. Ошеломленные дерзостью маневра, латышские стрелки колебались, и в результате двери дворца открылись, и мы вошли внутрь, сопровождаемые множеством горожан»[99].

Часто приходится слышать аргумент, что история не знает сослагательного наклонения. Я не буду оспаривать это банальное утверждение. Но я глубоко уверен, что, если бы Таврический дворец охраняли матросы, они, не колеблясь ни секунды, открыли бы огонь. А если бы 5 января 1918 г. на углу Литейного и Невского проспектов стояли бы не матросы, а латышские стрелки, то толпа бы прорвалась к Таврическому дворцу, и латыши ни за что не выполнили бы не очень уверенное распоряжение Ленина (об этом ниже).

Так как в Таврическом дворце собралось всего 50 депутатов, то было решено отложить официальное открытие УС. В указе ВЦИК была названа новая дата его открытия – 5 января 1918 г.

Большевики, наученные горьким опытом 28 ноября, решили сменить охрану Таврического дворца. Вместо латышских стрелков охрана была возложена на балтийских матросов, готовых исполнить любой, самый жестокий приказ. Руководитель Комитета по борьбе с погромами, близкий друг Ленина, В. Д. Бонч-Бруевич собрал отряд из 200 матросов с крейсера «Аврора» и броненосца «Республика» во главе с анархо-коммунистом А. Г. Железняком (Железняковым). 1 января они сменили охрану дворца. Всего в Петроград было стянуто около 5 тыс. балтийских матросов.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1937. Трагедия Красной Армии
1937. Трагедия Красной Армии

После «разоблачения культа личности» одной из главных причин катастрофы 1941 года принято считать массовые репрессии против командного состава РККА, «обескровившие Красную Армию накануне войны». Однако в последние годы этот тезис все чаще подвергается сомнению – по мнению историков-сталинистов, «очищение» от врагов народа и заговорщиков пошло стране только на пользу: без этой жестокой, но необходимой меры у Красной Армии якобы не было шансов одолеть прежде непобедимый Вермахт.Есть ли в этих суждениях хотя бы доля истины? Что именно произошло с РККА в 1937–1938 гг.? Что спровоцировало вакханалию арестов и расстрелов? Подтверждается ли гипотеза о «военном заговоре»? Каковы были подлинные масштабы репрессий? И главное – насколько велик ущерб, нанесенный ими боеспособности Красной Армии накануне войны?В данной книге есть ответы на все эти вопросы. Этот фундаментальный труд ввел в научный оборот огромный массив рассекреченных документов из военных и чекистских архивов и впервые дал всесторонний исчерпывающий анализ сталинской «чистки» РККА. Это – первая в мире энциклопедия, посвященная трагедии Красной Армии в 1937–1938 гг. Особой заслугой автора стала публикация «Мартиролога», содержащего сведения о более чем 2000 репрессированных командирах – от маршала до лейтенанта.

Олег Федотович Сувениров , Олег Ф. Сувениров

Документальная литература / Военная история / История / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное