Читаем Лекарство для империи. История Российского государства. Царь-освободитель и царь-миротворец полностью

Правительственная линия при Александре III определялась в борьбе между правыми и крайне правыми. С точки зрения государственников, конец девятнадцатого столетия был «золотым веком России», с точки зрения марксистов – черным «разгулом реакции», с точки зрения либералов – серым победоносцевским безвременьем:

И не было ни дня, ни ночиА только – тень огромных крыл…

Несомненно режим являлся реакционным. Но то была реакция на острый внутриполитический кризис, приведший к цареубийству и потрясший основы государства.

Как уже говорилось, «реакционеры» были неоднородны. Они делились на тех, кто находился у власти (их идейным вождем был Победоносцев), и тех, кто, не занимая высоких постов, воздействовал на государственную политику при помощи печатного слова и лоббирования. В условиях самодержавия последнее означало напрямую апеллировать к императору. Иногда «лоббисты» получали от верховной власти нагоняй за чрезмерный радикализм и всё же воспринимались ею как «свои» люди, опора престола.

Воззрения прогрессистов и революционеров мы уже рассматривали. Пришло время разобраться в идеологии русских ультраправых, самыми влиятельными представителями которых были два журналиста – Владимир Мещерский (1839–1914) и Михаил Катков (1818–1887).

Князь Мещерский, внук Карамзина, проделал ту же идейную эволюцию, что в свое время его дед: от веры в политический прогресс к твердой убежденности в неприменимости этой европейской химеры для России.

«Условия, при которых Россия объединилась и призвана жить, в отличие от всех других государств земного шара требуют единодержавия, неосуществимого без Самодержавия» – таково было его кредо. Его генеральная идея – как и у всех других «реакционеров» – состояла не в отрицании каких бы то ни было реформ, а в том, что русское общество сначала должно до них «дорасти», всякая поспешность здесь смертельно опасна. Как ни странно, проще и лаконичнее всех эту в общем-то немудрящую концепцию изложил не теоретик, а практик «охранительства» жандармский генерал П. Заварзин: «России нужна прежде всего твердая рука и еще многие годы постепенного развития, прежде чем либеральные учреждения могли бы быть введены в нее без опасности крупных осложнений».

То же самое несколько десятилетий подряд втолковывал Обществу князь Мещерский, как-то не замечая, что «постепенного развития» не происходит, а остается только «твердая рука».



Владимир Мещерский и Михаил Катков


Еще с 1872 года он издавал журнал (впоследствии газету) «Гражданин», которая отстаивала консервативную идеологию во времена, когда сопротивление реформам выглядело одиозно. В одном из первых номеров редактор опубликовал программную статью «Вперед или назад?», где писал: «К реформам основным надо поставить точку, ибо нужна пауза, пауза для того, чтобы дать жизни сложиться, дать жизни создать душу и формы для народного образования, дать этому народному образованию вырастить людей не колеблющихся и не сомневающихся и дать этим людям создать из себя силы для общества и правительства!» Вопрос о том, какие реформы назрели, а какие нет, безусловно заслуживал серьезной дискуссии по существу, но этот жанр российскому Обществу никогда не давался. Статья вызвала в либеральной печати лишь взрыв негодования, и за Мещерским укрепилось прозвище «Князь Точка».

Впрочем сам он был еще резче и нетерпимее своих оппонентов. Князю всё казалось, что правительство слишком миндальничает, что в его состав затесались латентные либералы, ведущие свою вредительскую деятельность. Нападки «Гражданина» на должностных лиц были столь резкими, что издание 24 раза подвергалось цензурным взысканиям. Однако и «Гражданин», и Мещерский были совершенно непотопляемы, потому что князь состоял в особых, доверительных отношениях с государем. Они дружили с юности. Мещерский писал царю личные письма, кулуарно встречался с ним, даже вел специальный «Дневник», который давал почитать его величеству.

Перейти на страницу:

Все книги серии История Российского государства

Часть Азии. Ордынский период
Часть Азии. Ордынский период

«В биографии всякой страны есть главы красивые, ласкающие национальное самолюбие, и некрасивые, которые хочется забыть или мифологизировать. Эпоха монгольского владычества в русской истории – самая неприглядная. Это тяжелая травма исторической памяти: времена унижения, распада, потери собственной государственности. Писать и читать о событиях XIII–XV веков – занятие поначалу весьма депрессивное. Однако постепенно настроение меняется. Процесс зарубцевания ран, возрождения волнует и завораживает. В нем есть нечто от русской сказки: Русь окропили мертвой водой, затем живой – и она воскресла, да стала сильнее прежнего. Татаро-монгольское завоевание принесло много бед и страданий, но в то же время оно продемонстрировало жизнеспособность страны, которая выдержала ужасное испытание и сумела создать новую государственность вместо прежней, погибшей».Представляем вниманию читателей вторую книгу проекта Бориса Акунина «История Российского государства», в которой охвачены события от 1223 до 1462 года.

Борис Акунин

История

Похожие книги

Психология войны в XX веке. Исторический опыт России
Психология войны в XX веке. Исторический опыт России

В своей истории Россия пережила немало вооруженных конфликтов, но именно в ХХ столетии возникает массовый социально-психологический феномен «человека воюющего». О том, как это явление отразилось в народном сознании и повлияло на судьбу нескольких поколений наших соотечественников, рассказывает эта книга. Главная ее тема — человек в экстремальных условиях войны, его мысли, чувства, поведение. Психология боя и солдатский фатализм; героический порыв и паника; особенности фронтового быта; взаимоотношения рядового и офицерского состава; взаимодействие и соперничество родов войск; роль идеологии и пропаганды; символы и мифы войны; солдатские суеверия; формирование и эволюция образа врага; феномен участия женщин в боевых действиях, — вот далеко не полный перечень проблем, которые впервые в исторической литературе раскрываются на примере всех внешних войн нашей страны в ХХ веке — от русско-японской до Афганской.Книга основана на редких архивных документах, письмах, дневниках, воспоминаниях участников войн и материалах «устной истории». Она будет интересна не только специалистам, но и всем, кому небезразлична история Отечества.* * *Книга содержит таблицы. Рекомендуется использовать читалки, поддерживающие их отображение: CoolReader 2 и 3, AlReader.

Елена Спартаковна Сенявская

Военная история / История / Образование и наука
1917 год: русская государственность в эпоху смут, реформ и революций
1917 год: русская государственность в эпоху смут, реформ и революций

В монографии, приуроченной к столетнему юбилею Революции 1917 года, автор исследует один из наиболее актуальных в наши дни вопросов – роль в отечественной истории российской государственности, его эволюцию в период революционных потрясений. В монографии поднят вопрос об ответственности правящих слоёв за эффективность и устойчивость основ государства. На широком фактическом материале показана гибель традиционной для России монархической государственности, эволюция власти и гражданских институтов в условиях либерального эксперимента и, наконец, восстановление крепкого национального государства в результате мощного движения народных масс, которое, как это уже было в нашей истории в XVII веке, в Октябре 1917 года позволило предотвратить гибель страны. Автор подробно разбирает становление мобилизационного режима, возникшего на волне октябрьских событий, показывая как просчёты, так и успехи большевиков в стремлении укрепить революционную власть. Увенчанием проделанного отечественной государственностью сложного пути от крушения к возрождению автор называет принятие советской Конституции 1918 года.В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Димитрий Олегович Чураков

История / Образование и наука