— Так точно. Он живет теперь в «Индиан велл». — Оливии не хотелось переводить разговор с Маришки. — Она была очень красивая, — отважилась сказать Оливия. — Вы были… парой?
Он вздохнул и откинулся назад на стуле.
— Я думаю, ты сама видишь.
— Ты был с ней летом 1977 года, — повторила она. — И позже в том же году ты женился на моей матери.
Он побледнел, его взгляд не встречался с ее взглядом.
— О боже, папа. — Она хотела, чтобы он все отрицал, чтобы защищался.
— Оливия, это древняя история. Это случилось до твоего рождения. Не понимаю, какое это сейчас может иметь значение.
Она вытащила другую бумагу, на этот раз распечатанную в публичной библиотеке Авалона. Она нашла ее, исследуя архивы «Авалонского трубадура». Заголовок гласил: «Булочная «Скай-Ривер» отмечает свой 50-й юбилей». На фотографии были миссис Хелен Маески и ее внучка Дженнифер Маески.
Дженни вышла замечательно, во всей ее темноволосой красе. Было очевидно потрясающее сходство между Маришкой и ее дочерью.
Оливия следила за лицом отца. Он побледнел, и пот выступил у него на лбу. Он был потрясен — это она могла сказать точно. До этой минуты у нее не было улик, но сейчас она была уверена.
— Ее зовут Дженнифер Анастасия Маески, — спокойно сказала Оливия отцу. — Она родилась 23 марта 1978 года. — Дату было достаточно легко выяснить. Коннор спросил шефа полиции Рурка Макнайта, который был его другом. — Видишь, что у нее на цепочке? Ты можешь не разобрать на фото, но вот вторая подвеска, точно такая же. — Она протянула отцу запонку.
Он медленно опустил руку, словно заставляя себя посмотреть на нее.
— Ты уверена? — спросил он.
Она знала, о чем он спрашивает: «Ты уверена, что она — мой ребенок?»
— Нет. Убедиться в этом… твоя работа.
Он вытащил носовой платок и вытер лицо.
— А Маришка? Она вернулась в Авалон?
— Нет. Согласно сообщению шефа Макнайта — шефа полиции, она уехала, когда Дженни было три или четыре года, и не вернулась.
— Мой бог, Маришка, — прошептал ее отец. Он склонил голову на руки и уперся локтями в колени. Он словно стал меньше, как будто откровение разрушило какую-то жизненно важную его часть.
22.
Лагерь «Киога» был официально закрыт уже год. Филипп Беллами был среди последних вожатых, которые уехали из лагеря. Родители довезли его до железнодорожной станции в городе, и к обеду он должен был быть в Нью-Хевене. Он дожидался поезда номер два, направляющегося в Нью-Йорк-Сити. Мэтью Алджер тоже был на платформе, сидел на скамейке со своей подружкой, дочкой Барнардов, которая работала летом на кухне «Киога».
— Привет, Алджер, — сказал Филипп, — привет, Шелли. Вы, ребята, возвращаетесь обратно в город?
— Я — да, — ответила Шелли. — Мэтт остается в Авалоне поработать в городской администрации.
Алджер отбросил лохматые волосы в стиле «Би Джиз».
— Я просто пришел на станцию попрощаться со своей самой лучшей в мире девушкой. — Он обнял Шелли за плечи.
Филипп ощутил прилив зависти, глядя на них. Он вынужден был попрощаться с Маришкой тайно прошлой ночью. Хотя он хотел прокричать миру о своей любви к ней, она должна была оставаться тайной, пока он не распутает свою жизнь и не освободится от Памелы. Он снова и снова прокручивал в голове свой план. Пройти осеннюю регистрацию. Сказать Памеле, что он разрывает помолвку, и сделать предложение Маришке. Просто, думал он. Но не легко.