Читаем Лубяные сказки 2 полностью

Про Ивана Молодца Царя-бояр да

горох

На одном пруду большом

Жил да был учёный сом.

Сом усами шевелил,

Да нам сказки говорил.

Как наш барин на базаре

Вещи покупал по паре.

Как пошла чужая рать

По морю столицу брать.

Про былинного царя.

Как нашли богатыря.

Как приказчик из села

Пригласил к царю осла.

Как у чёрта дух исчез.

Как тот чёрт с гороха слез.

Про медведя с кузовком,

Что по лесу шёл пешком.

Как из моря за горой

К нам заехал домовой.

Как Забавушка душа

Песни пела хороша.

Тут начнём о том рассказ.

Коли смел, послушай нас.

Про Ивана Молодца и царя Данилу


Как на Горке на селе

Кто-то едет на осле.

Подивись, честной народ,

Прикрывай весёлый рот.


То не царь государь,

Ни царица мастерица,

Не боярин при деньгах,

Не приказчик в сапогах,

Ни купчиха, не купец,

Не усатый молодец,

Днём на печке спал, спал,

Людям на язык попал.

Едет по двору мужик.

Из овчины воротник.

А народ за ним гурьбой

По булыжной мостовой.

- Дед косматый, борода,

Ты откуда и куда?

Едем, братец, на базар,

Для попа искать товар.

Молодой ты молодой,

Самовар у нас худой.

- А берет ли поп рубля?

Чай сварлива попадья?

- Поп придачи не берёт.

Попадья привет вам шлет.

- Для кого товар с лица?

- Для Ивана Молодца.

- Для кого оброк с людины?

- Для царёвой десятины.

Царь, Царь, Государь.

Жил был Поп Пономарь.

У Попа два угла.

Кошка на печи спала.

С нею мышь, два кота.

Три татушки, три тата.

С ними пёс, два клопа

Ели кашу у Попа.

Вышел Поп на базар.

Разложил купец товар.

Поп товара не берёт,

Мужику пятак даёт.

- А теперь скажи нам, брат,

Что в народе говорят?

В коробейных тут рядах

Вышел молодец в летах.

- Расскажи ка про царя.

- А почём за сказ?

- С рубля.

Жил да был тут Царь Данила,

Поговаривал верзила.

Царь, пенял он, на роду

Соизволил несть беду.

За Луною ночь опять.

Царь Данила лёг дремать.

Сон к Даниле не идёт.

Царь Данила вести ждёт.

Как бы сон не потерять.

Пригласил он слуг - пенять:

- Ой Вы слуги, вправьте темя,

Как сыскать для дела время?

Покидали шапки врозь,

Видно слово не пришлось.

Царь к Звезде. Звезда к Луне.

Вятич ухом при стене.

Ждёт он царского подворья.

Что же, оставим Лукоморье,

В три века перенесясь.

Жил в ту пору видный князь.

Серебра имел без счёта.

В том была его забота -

Чтоб пиры вести под стать,

Сотню раз горох трепать.

Вот тот князь умом раскинул,

Серебра три шапки вынул

Да народу говорит:

- Забирай, кому велит!

Наш же царь, Данила Главный,

На народ ровнялся славный.

А народ его советом

Не обидел в том да в этом.

Вот советует ему

Вятич, хитрый по уму:

- Ты отправь в посыл Ивана

Завтра в поле утром рано

За ученою сумой

Сквозь болото по прямой.

Леший словом его ссудит.

К царству правду вскорь добудет!

Вот выходит в путь Иван,

По росту, как атаман.

Без хвалы на языке,

Как с женою при руке.

Шёл Иван под горку день,

Видел старый дуб да пень.

Привалился к пню Иван.

Леший вышел, атаман.

Леший вышел ночью в лес,

Из леска во двор полез,

Влез по круче на забор.

Пёс залаял: - Что за вор?

Видит: Леший по лицу!

Дал дорогу молодцу.

А теперь к Царю вернёмся.

Да за сказку впрямь возьмемся.

Царь Данила молодец

Носит шубу да венец,

Слово он рублём не метит,

Вятич все ему ответит.

Где ядрёная пшеница,

Где вода, на ком жениться.

Вятич ― малый не плохой.

Щи не водит с требухой.

Чернь двором его обходит,

Про него уж басни водит.

Вот наш Вятич за рядом

Был пожалован Царём.

Вот уж чин он наряжает.

Вот он в чине прирастает.

Да не любит он села.

Дабы смелость не росла.

Баб дворовых он не любит.

И жены не приголубит.

А Ивана за кулак

Он не любит так и так.

Вот наш Вятич утром рано

Уцепился за Ивана

Да понёс Царю приказ,

Поклонился сотню раз,

Два поклона сверх отвесил:

- Что ты, батюшка, не весел?

Призадумался чему ль?

Раздосадован кому ль?

Что душа твоя печалит?

Царь, подумав, отвечает:

- Слова нет, печален я,

Без жены мне нет житья.

Дочка за ордынским Ханом,

Посылал оброк с приданным.

Злато слал ему под стать

Он войной идёт опять!

Вятич тут и говорит:

- Есть у нас у кур пиит,

Знает говор разных стран,

А зовут его - Иван.

Тот Иван под Лешим ходит,

С кем не надо дружбу водит.

Подать вовсе не несёт.

Царь, пошли его в поход!

Щи не водит с требухой.

Чернь двором его обходит,

Про него уж басни водит.

Вот наш Вятич за рядом

Был пожалован Царём.

Вот уж чин он наряжает.

Вот он в чине прирастает.

Да не любит он села.

Дабы смелость не росла.

Баб дворовых он не любит.

И жены не приголубит.

А Ивана за кулак

Он не любит так и так.

Вот наш Вятич утром рано

Уцепился за Ивана

Да понёс Царю приказ,

Поклонился сотню раз,

Два поклона сверх отвесил:

- Что ты, батюшка, не весел?

Призадумался чему ль?

Раздосадован кому ль?

Что душа твоя печалит?

Царь, подумав, отвечает:

- Слова нет, печален я,

Без жены мне нет житья.

Дочка за ордынским Ханом,

Посылал оброк с приданным.

Злато слал ему под стать

Он войной идёт опять!

Вятич тут и говорит:

- Есть у нас у кур пиит,

Знает говор разных стран,

А зовут его - Иван.

Тот Иван под Лешим ходит,

С кем не надо дружбу водит.

Подать вовсе не несёт.

Царь, пошли его в поход!

Раздосадован кому ль?

Что душа твоя печалит?

Царь, подумав, отвечает:

- Слова нет, печален я,

Без жены мне нет житья.

Дочка за ордынским Ханом,

Посылал оброк с приданным.

Злато слал ему под стать

Он войной идёт опять!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Сияние снегов
Сияние снегов

Борис Чичибабин – поэт сложной и богатой стиховой культуры, вобравшей лучшие традиции русской поэзии, в произведениях органично переплелись философская, гражданская, любовная и пейзажная лирика. Его творчество, отразившее трагический путь общества, несет отпечаток внутренней свободы и нравственного поиска. Современники называли его «поэтом оголенного нравственного чувства, неистового стихийного напора, бунтарем и печальником, правдоискателем и потрясателем основ» (М. Богославский), поэтом «оркестрового звучания» (М. Копелиович), «неистовым праведником-воином» (Евг. Евтушенко). В сборник «Сияние снегов» вошла книга «Колокол», за которую Б. Чичибабин был удостоен Государственной премии СССР (1990). Также представлены подборки стихотворений разных лет из других изданий, составленные вдовой поэта Л. С. Карась-Чичибабиной.

Борис Алексеевич Чичибабин

Поэзия
Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира
Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира

Несколько месяцев назад у меня возникла идея создания подборки сонетов и фрагментов пьес, где образная тематика могла бы затронуть тему природы во всех её проявлениях для отражения чувств и переживаний барда.  По мере перевода групп сонетов, а этот процесс  нелёгкий, требующий терпения мной была формирования подборка сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73 и 75, которые подходили для намеченной тематики.  Когда в пьесе «Цимбелин король Британии» словами одного из главных героев Белариуса, автор в сердцах воскликнул: «How hard it is to hide the sparks of nature!», «Насколько тяжело скрывать искры природы!». Мы знаем, что пьеса «Цимбелин король Британии», была самой последней из написанных Шекспиром, когда известный драматург уже был на апогее признания литературным бомондом Лондона. Это было время, когда на театральных подмостках Лондона преобладали постановки пьес величайшего мастера драматургии, а величайшим искусством из всех существующих был театр.  Характерно, но в 2008 году Ламберто Тассинари опубликовал 378-ми страничную книгу «Шекспир? Это писательский псевдоним Джона Флорио» («Shakespeare? It is John Florio's pen name»), имеющей такое оригинальное название в титуле, — «Shakespeare? Е il nome d'arte di John Florio». В которой довольно-таки убедительно доказывал, что оба (сам Уильям Шекспир и Джон Флорио) могли тяготеть, согласно шекспировским симпатиям к итальянской обстановке (в пьесах), а также его хорошее знание Италии, которое превосходило то, что можно было сказать об исторически принятом сыне ремесленника-перчаточника Уильяме Шекспире из Стратфорда на Эйвоне. Впрочем, никто не упомянул об хорошем знании Италии Эдуардом де Вер, 17-м графом Оксфордом, когда он по поручению королевы отправился на 11-ть месяцев в Европу, большую часть времени путешествуя по Италии! Помимо этого, хорошо была известна многолетняя дружба связавшего Эдуарда де Вера с Джоном Флорио, котором оказывал ему посильную помощь в написании исторических пьес, как консультант.  

Автор Неизвестeн

Критика / Литературоведение / Поэзия / Зарубежная классика / Зарубежная поэзия