С идеей самостоятельного выступления Меллиса носилась уже давно. Синьор Клоун стал первым, с кем она поделилась своими планами. За те две недели, что она жила с цирком, Меллиса успела хорошенько приглядеться к жизни комедиантов. И, решив окончательно, что несмотря на отношение господ, она согласна стать одной из странствующих артисток, Меллиса начала думать о своем номере. Как ни странно, тигру в нём места не было. Лигар мог бы обидеться, но Меллиса не собиралась прекращать свои выходы вместе с тигром и Джузеппе Джамболли. Однако девчонке уже хотелось большего.
Никко учил ее ездить верхом. И не просто держаться на спине лошади, как многие, а проделывать на полном скаку всякие трюки. Этот, быстро бегущий навстречу круг, зачаровал Меллису. Но ей хотелось сразу всего, и поэтому девочка придумала особенный номер.
Вечная сторонница тактики неожиданных появлений, Меллиса отвела место своему номеру после выхода волшебника Артоданти. Она еще не решила, как именно обставит свое эффектное появление, но была уверенна, что это мелочи. Главное, появившись, она раскланивается; на арену выбегает лошадь (Меллисе так хотелось, чтобы это был вороной жеребец, но увы…). Лошадь делает круг; Меллиса на ходу вскакивает на панно, лежащее на спине лошади, становится в полный рост и начинает демонстрировать, чему научилась. Прыгать через обруч, танцевать, стоя на галопирующей лошади, может быть, со временем и жонглировать, как братья Энрико и Марио. Этому, однако, следует подучиться…
Потом, на скаку, Меллиса хватается за трапецию и взлетает под купол шапито. Оттуда можно разбрасывать цветы и петь романс о нежном сердце, уж это она преотлично умеет!
Синьор Клоун отнёсся к идее девочки с интересом. Сухо заметил, что в цирке Меллиса новичок, хотя и очень хорошенькая. Но это не обязательно гарантирует ей шумный успех. Однако всё, что на пользу сборам и славе труппы должно рассматриваться серьёзно. Стоит посоветоваться с синьором Кальяро в постановке.
— Зачем? — спросила Меллиса таким тоном, который ясно говорил, что она всё решила сама. — Вы не хуже директора разбираетесь в этом. Лучше даже! Помогите мне, а будет готово, тогда и спросим разрешения. Решать всё равно будет синьора Кальяро, а ее вкусы вы хорошо знаете.
— Детка, а ты не много ли на себя взяла? — несколько удивлённо спросил синьор Клоун.
Меллиса резко вздёрнула плечом:
— Я силачом работать не берусь. Гнуть подковы и монеты у меня действительно сил не хватит. А номер у меня будет!
За всё время их знакомства девчонка впервые показала волчьи зубы. До этого Меллиса широко раскрывала наивные глазки и улыбалась, смягчая все свои "прелести", приводившие некогда в ужас воспитательниц приюта Святой Анны. Она отчетливо представляла себя хорошей девочкой, юной бесстрашной артисткой и честно играла эту роль, пока никто не становился поперёк ее решений. Тогда сказалась привычка руководить своими делами и всё решать самой, без советчиков.
Синьор Клоун хотя и казался толстым неуклюжим старым пьяницей, простаком отнюдь не был. Он и славу свою заслужил на манеже за роль
Синьор Клоун мгновенно оценил, что у малышки к тому же большое будущее.
— Хорошо, — безразлично и быстро согласился он. — Попробуем.
Меллиса получила всё, чего добивалась от него и снова стала кроткой овечкой, вернее, ласковым котёнком. Овечкой она при самом большом напряжении воли прикинуться не могла.
— Мы начнём завтра же, правда?
— Да, как будет свободное время на репетиции, сразу попробуем.
Но директору об этом разговоре Гаррехас рассказал в тот же вечер. Кальяро сказал то же самое: "Попробуем".
А на другой день как бы случайно явился на репетицию. Он некоторое время молча смотрел, оставаясь незамеченным.
Директор нашёл, что Меллиса очень уверенно держится на лошади. Показывает, будто ей всё легко, а сама настороженно смотрит по сторонам. Пьер и Никко тоже считали, что девчонка очень быстро всё схватывает. Своему другу Никко она объясняла, что просто смотрит внимательно и представляет, будто сама делает трюк, который ей показывают. И тогда, уже пробуя повторить, Меллиса чувствует, будто это не в первый раз. И не боится.
Что правда, то правда, она ничего не боялась. Однако синьор Клоун был недоволен.
— Что ты делаешь? — ругался он. — Кто смотрит такими глазами на публику, а? У тебя там все — кровные враги или только несколько? Откуда такая злость? Ты когда прыгаешь, готова всех в дребезги разнести! Пьер, держи обруч ровнее! Так, еще раз… Меллисс, тебе сколько лет, сто? Порхай, порхай, ты ребенок, вспомни наконец! А то словно на абордаж пошла… вот, опять! Стоп!! Иди сюда, маленькая ведьма!