Читаем Материалы международной научно-практической конференция «195 лет Туркманчайскому договору – веха мировой дипломатии» полностью

Если же говорить о Восточной Армении в целом, то она делилась на упомянутое Ереванское, а также на Нахичеванское, Макинское, Карабахское и некоторые другие ханства — Шекинское, Бакинское, Гянджинское, Ширванское. Примечательно, что некоторые армянские округа — в частности, Ширак, Лори и другие, находились под властью восточногрузинского царства Картли-Кахетии, в свою очередь, вассального по отношению к Персидской империи [3:13]. География края была такова, что Грузия оказалась буквально охваченной полукольцом с юга мусульманскими ханствами, однако и сами грузинские земли не были едины — с Картли-Кахетией и между собой враждовали Мингрелия и Имеретия [4: 104].

При Сефевидах в регионе действовали более крупные территориальные объединения — упомянутое выше Карабахское (со столицей в Гяндже) и Чухур-Саадское (с центром в Ереване) беглярбекства. При коротком правлении учрежденной Надир-Шахом династии Афшаридов, регион попал под вассальное правление Азербайджанского (Атрпатаканского) беглярбекства [5: 91], а после прихода к власти Каджаров оказались относительно самостоятельными и зависимыми больше непосредственно от Тегерана и шаха. Эта относительность, впрочем, ярко проявилась в том, что накануне военного столкновения с Россией, наследник персидского престола Аббас Мирза, являвшийся также беглярбеком провинции Азербайджан с центром в Табризе, напрямую руководил назначениями и самой деятельностью ханов Восточной Армении.

Есть смысл подробнее коснуться устройства наиболее крупных ханств региона, начав с Ереванского. Как уже было отмечено выше, данная область состояла из 15 махалл (Зангибасарской, Гарнибасарской, Ведибасарской, Шарурской, Сурмалинской, Дерекенд-Парченис, Саадлы, Талинской, Сардарапатской, Сеидли, Кярбибасарской, Апаранской, Деричичакской, Гекча, Гырхбулагской) [6: 15], руководимых в основном мусульманскими правителями, подчиненными хану. Несмотря на то, что армянское население к этому времени стало, вследствие османо-турецких войн Сефевидского периода и сопутствовавших им грабежей, а также сегрегационной политики в отношении христиан со стороны Афшаридов и Каджаров, частых массовых переселений и прочего, в регионе меньшинством, оно составляло значительную часть местного купечества и городского населения в целом и время от времени играло заметную роль в местной политике. Так, ереванские мелики из рода Мелик-Агамалянов могли выступать третьими после хана и его заместителя-наследника по значимости светскими руководителями ханства. В их ведении был, помимо чисто административных функций, например, и сбор армянского ополчения [6: 102]. Более того, армяне доминировали практически во всех сферах деятельности, требовавших серьезной профессиональной подготовки — в т. ч. и на селе [Там же: 33].

Нахичеванское ханство, в свою очередь, было примерно в 3–4 раза меньше по населению, нежели Ереванское, и находилось в гораздо большей степени в подчинении губернаторам иранского Азербайджана. Это ханство изначально имело промежуточную ступень административного деления — округа. Изначально таковых было 3 — Ордубадский, Нахичеванский и Даралагезский. Позже осталось 2 округа — Нахичеванский, состоявший из Нахичеванской, Даралагезской, Алинджачайской, Мавизикхатунской и Хокской махал, и Ордубадский, в который вошли Агулисская, Ордубадская, Дастакская, Билавская и Чинанабская махаллы.

Здесь также присутствовало армянское население, ставшее из-за вышеуказанных событий меньшинством, но его влияние было заметно меньше, чем в Ереване или, например, Карабахе. Так, в Нахичеванском ханстве армянские мелики по статусу приближались не к главам махалл, а к сельским старостам [6: 46].

Карабахское ханство, появившееся во многом, благодаря междоусобицам местных меликов, образовывавших ранее подчинявшуюся непосредственно шаху админстративную единицу «Хамс» или «меликства Хамсы», а с другой — из-за смерти лояльного армянским властителям Карабаха Надир-Шаха и расторопности будущего властителя края Панах Али Хана, к на рубеже XVIII–XIX вв. представляло собой одну из самых сильных административных единиц Персии своего уровня. К 1747 по 1749 гг. карабахские мелики стали вассалами карабахских ханов, сделавших своим стольным городом Шуши. Таким образом, положение армянских феодалов понизилось даже по сравнению с временами до Надир-шаха, когда они непосредственно зависели от беглербеков, сидевших в Гяндже. К началу XIX столетия Карабахское ханство оказывало опосредованное, либо непосредственное влияние на соседние административные единицы — Карадагское, Гянджинское Ардебильское и Нахичеванское ханства.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Синто
Синто

Слово «синто» составляют два иероглифа, которые переводятся как «путь богов». Впервые это слово было употреблено в 720 г. в императорской хронике «Нихонги» («Анналы Японии»), где было сказано: «Император верил в учение Будды и почитал путь богов». Выбор слова «путь» не случаен: в отличие от буддизма, христианства, даосизма и прочих религий, чтящих своих основателей и потому называемых по-японски словом «учение», синто никем и никогда не было создано. Это именно путь.Синто рассматривается неотрывно от японской истории, в большинстве его аспектов и проявлений — как в плане структуры, так и в плане исторических трансформаций, возникающих при взаимодействии с иными религиозными традициями.Японская мифология и божества ками, синтоистские святилища и мистика в синто, демоны и духи — обо всем этом увлекательно рассказывает А. А. Накорчевский (Университет Кэйо, Токио), сочетая при том популярность изложения материала с научной строгостью подхода к нему. Первое издание книги стало бестселлером и было отмечено многочисленными отзывами, рецензиями и дипломами. Второе издание, как водится, исправленное и дополненное.

Андрей Альфредович Накорчевский

Востоковедение
Государство и право в Центральной Азии глазами российских и западных путешественников. Монголия XVII — начала XX века
Государство и право в Центральной Азии глазами российских и западных путешественников. Монголия XVII — начала XX века

В книге впервые в отечественной науке исследуются отчеты, записки, дневники и мемуары российских и западных путешественников, побывавших в Монголии в XVII — начале XX вв., как источники сведений о традиционной государственности и праве монголов. Среди авторов записок — дипломаты и разведчики, ученые и торговцы, миссионеры и даже «экстремальные туристы», что дало возможность сформировать представление о самых различных сторонах государственно-властных и правовых отношений в Монголии. Различные цели поездок обусловили визиты иностранных современников в разные регионы Монголии на разных этапах их развития. Анализ этих источников позволяет сформировать «правовую карту» Монголии в период независимых ханств и пребывания под властью маньчжурской династии Цин, включая особенности правового статуса различных регионов — Северной Монголии (Халхи), Южной (Внутренней) Монголии и существовавшего до середины XVIII в. самостоятельного Джунгарского ханства. В рамках исследования проанализировано около 200 текстов, составленных путешественниками, также были изучены дополнительные материалы по истории иностранных путешествий в Монголии и о личностях самих путешественников, что позволило сформировать объективное отношение к запискам и критически проанализировать их.Книга предназначена для правоведов — специалистов в области истории государства и права, сравнительного правоведения, юридической и политической антропологии, историков, монголоведов, источниковедов, политологов, этнографов, а также может служить дополнительным материалом для студентов, обучающихся данным специальностям.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Роман Юлианович Почекаев

Востоковедение