Читаем Материалы международной научно-практической конференция «195 лет Туркманчайскому договору – веха мировой дипломатии» полностью

Евстратов Антон Геннадьевич,

к. и.н., преподаватель кафедры

Всемирной истории и зарубежного регионоведения

Российско-Армянского университета

anton_nastoyashiy@mail.ru

Аннотация. Территория Восточной Армении, с XVI в. закрепленная за Персидской империей, имела достаточно сложное административно-территориальное деление, которое с одной стороны, способствовало постепенному изъятию из обихода самой памяти об армянской государственности, но с другой — являло собой целиком и полностью часть персидской вертикали власти, в которой армянские земли были, пусть и опосредованно, через феодальных властителей, подчинено центру. Последнее обстоятельство сводит к нулю эффективность исторических манипуляций последних лет, в которых ряд административно-территориальных единиц региона, якобы, предстают, независимыми тюркскими государствами.

Ключевые слова: Армения, меликство, ханство, беглярбекство, Иран

Как Сефевидское, так и сменившие его афшаридское, зендское и, наконец, каджарское государства Ирана, имели в целом идентичное административно-территориальное деление — пусть и зачастую с разной логикой распределения тех или иных земель, различным количеством и составом административных единиц. В целом Персия с XVI по начало XIX в. (и после тоже, однако наше исследование ограничено временем окончания второй русско-персидской войны и Турманчайским мирным договором) делилась на области (беглярбекства), ханства и махалы (округа, районы). Всеми ими управляли подчиненные шаху чиновники — беглярбеки, ханы, сардары и др., власть которых могла носить и наследственный характер, но обычно, по крайней мере, формально, утверждалась властителем всей страны.

При этом для дополнительного подчинения указанных должностных лиц шахской власти, вместе с ними, на местах работал целый ряд сановников непосредственно подотчетных центру — шейх уль-ислам (глава местного мусульманского шиитского духовенства), джанишины — непосредственные заместители беглярбеков, являвшиеся одновременно ревизорами их работы, везиры, а также ведавшие вакуфами — землями мусульманского духовенства, садры.

Сами беглярбеки, в свою очередь, могли назначать и собственных чиновников — наибов, на армянонаселенных территориях в правах с которыми были уравнены мелики — представители, собственно, армянской феодальной знати. Они управляли отдельными округами — махаллами, состоявшими из нескольких сел, либо волостей. Несколько махалл сводились в ханство, властитель которого, хан, был по статусу ниже беглярбека, однако подчинялся ему [1: 305]. Время от времени некоторые ханства не входили в беглярбекства, составляя самостоятельные единицы и непосредственно подчиняясь центру. В середине XVIII в., в годы правления Надир-шаха Афшара, в том же положении пребывали пять армянских меликств Карабаха (меликства Хамсы)

Таким образом, можно проследить административно-территориальное деление Персии сверху вниз — центр (во главе шах) — области-вилайеты (во главе беглярбеки) — ханства (во главе ханы) — махаллы (во главе с наибами, меликами и иными представителями местной назначенной, либо феодальной, администрации, напр. минбаши — «тысяцкие» и др.). Низшей ступенью данной структуры представали отдельные села во главе со старостами (для их обозначения имелся целый ряд терминов — например, юзбаши, «сотник»).

Например, Ереванское ханство состояло из одного города и 15 округов — махал.

Примечательным фактом является то, что пограничные беглярбеки и ханы обладали в своих областях более широкими полномочиями, нежели те же должностные лица ближе к центру. Считается, что в рассматриваемом нами регионе наиболее влиятельным правителем был к концу в XVIII-нач. XIX в. ереванский хан. Последний факт неудивителен особенно после прихода к власти в Персии династии Каджаров — ведь правители Еревана являлись младшей ветвью данной династии. Еще выше по старшинству считалась ветвь Каджаров Зийад Оглу, правившая в описываемое время Карабахским беглярбекством, распавшимся на Ереванское и ряд других ханств [2: 352].

Перейти на страницу:

Похожие книги

Синто
Синто

Слово «синто» составляют два иероглифа, которые переводятся как «путь богов». Впервые это слово было употреблено в 720 г. в императорской хронике «Нихонги» («Анналы Японии»), где было сказано: «Император верил в учение Будды и почитал путь богов». Выбор слова «путь» не случаен: в отличие от буддизма, христианства, даосизма и прочих религий, чтящих своих основателей и потому называемых по-японски словом «учение», синто никем и никогда не было создано. Это именно путь.Синто рассматривается неотрывно от японской истории, в большинстве его аспектов и проявлений — как в плане структуры, так и в плане исторических трансформаций, возникающих при взаимодействии с иными религиозными традициями.Японская мифология и божества ками, синтоистские святилища и мистика в синто, демоны и духи — обо всем этом увлекательно рассказывает А. А. Накорчевский (Университет Кэйо, Токио), сочетая при том популярность изложения материала с научной строгостью подхода к нему. Первое издание книги стало бестселлером и было отмечено многочисленными отзывами, рецензиями и дипломами. Второе издание, как водится, исправленное и дополненное.

Андрей Альфредович Накорчевский

Востоковедение
Государство и право в Центральной Азии глазами российских и западных путешественников. Монголия XVII — начала XX века
Государство и право в Центральной Азии глазами российских и западных путешественников. Монголия XVII — начала XX века

В книге впервые в отечественной науке исследуются отчеты, записки, дневники и мемуары российских и западных путешественников, побывавших в Монголии в XVII — начале XX вв., как источники сведений о традиционной государственности и праве монголов. Среди авторов записок — дипломаты и разведчики, ученые и торговцы, миссионеры и даже «экстремальные туристы», что дало возможность сформировать представление о самых различных сторонах государственно-властных и правовых отношений в Монголии. Различные цели поездок обусловили визиты иностранных современников в разные регионы Монголии на разных этапах их развития. Анализ этих источников позволяет сформировать «правовую карту» Монголии в период независимых ханств и пребывания под властью маньчжурской династии Цин, включая особенности правового статуса различных регионов — Северной Монголии (Халхи), Южной (Внутренней) Монголии и существовавшего до середины XVIII в. самостоятельного Джунгарского ханства. В рамках исследования проанализировано около 200 текстов, составленных путешественниками, также были изучены дополнительные материалы по истории иностранных путешествий в Монголии и о личностях самих путешественников, что позволило сформировать объективное отношение к запискам и критически проанализировать их.Книга предназначена для правоведов — специалистов в области истории государства и права, сравнительного правоведения, юридической и политической антропологии, историков, монголоведов, источниковедов, политологов, этнографов, а также может служить дополнительным материалом для студентов, обучающихся данным специальностям.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Роман Юлианович Почекаев

Востоковедение