Читаем Материалы международной научно-практической конференция «195 лет Туркманчайскому договору – веха мировой дипломатии» полностью

6 октября 1827 г., спустя считанные дни после взятия Эривана, командующий российскими войсками И. Паскевич сформировал временный комитет управления городом в составе трёх человек — генерал-лейтенанта Красовского (председатель), подполковника Бородина — комендант крепости и армянского епископа Нерсеса Аштаракеци [1:647–649]. После Туркманчайского мирного договора с Персией — 10 (22) февраля 1828 г., комитет временного управления Эриваном был ликвидирован и Николай I 21 марта 1828 г. одобрил указ о создании Армянской области [7:№ 1794 и 1795], [1:487, док. № 437]. Область делилась на два уезда — Эриванский и Нахичеванский, и один округ — Ордубадский. В каждом округе были свои полицейские, судебные и налоговые департаменты [13:460–461].

При Временном управлении 1827–1828 гг., по всей вероятности, не имелись утверждённые печати. После формирования Армянской области применялись печати с изображением двуглавого орла и надписью: «Печать Армянскаго областного правленiя». Об этом можно судить по документам из Национального архива Армении. На деле от 1-го января 1830 г. в журнале записей купчих крепостей, представленных в правление к повторному засвидетельствованию за 1827–1830 гг., поставлена именно такая сургучная печать с датой «1827 год» [4:л. 34 об.].


Реконструкция


Такой вариант печати по двум основным причинам не соответствовал правилам:

1. Во-первых, по нормам Герольдии на печати должно было быть изображение герба области.

2. Армянская область официально была образована в марте 1828 г.

Сегодня трудно сказать, была ли изготовлена печать до официального образования Армянской области или дата на печати ошибка, поскольку она единственная с датой.

Всё это чётко указывало на временный характер печати, однако ещё долго — вплоть до 1838 г., на некоторых делах администрации края прикладывались такие же печати только без даты изготовления и изменённой легендой в соответствии по юрисдикции органа. Например, в деле о бежавшем за границу объездчике Аракеле Абрамове (от 21 сентября 1835 до 21 мая 1838 гг.) многие судебные документы запечатаны подобным сургучным штампом. Из них выделим документ 1835 г. с испорченной надписью [5:л. 22 об.], “Сентенцию о суде над Ованесом Акоповым” от 5 октября 1835 г., на нижней части печати которой читаем — "комм. военн: суда учреж: при Эриванс: орденатъ гаузе" [5:л. 135 об.]. По качеству сохранности вызывает интерес и депеша в "комиссию военного суда при Эриванском орденат гаузе-учреждению" с сургучной печатью от февраля 1836 г. легендой "Башнурашин. заставы печать" [5:л. 75 об.].


Реконструкция


Такая же прикреплена на деле от мая 1836 г. [5:л. 102 об.]. Печати с гербом не были редкостью в административных учреждениях Российской империи того времени. Их можно найти и на других ведомственных делах и поручениях — отравленных в Закавказье. На это указывает Аттестат от 24 сентября 1835 г. выданного на имя Дмитрия Захарова, переведённого с Херсонского уезда в Ахалцихский пашалик, коллежским секретарём Левицким. Аттестат утверждён чёрным оттиском с гербом и надписью "Начальника Ахалцихскаго пашалика" [6:л. 4 об.].


Реконструкция автора


Вариант такой печати, как видим, широко использовался, хотя уже в 1833 г. был принят официальный герб Армянской области. В 1832 г. правительственные круги приступили к созданию герба Армянской области. После доклада министра юстиции Дмитрия Васильевича Дашкова, Николай I-ый поручил разработать герб области. Тщательно был изучен вопрос древних армянских символов, по поводу которого у И. Шопена говорится: "Армения при царях своих не имела постоянного герба и каждая династия употребляла особый: …цари Гайканской династии имели герб, изображавший семиглавого дракона. Аршакуны и Багратуны приняли в гербе своем одноглавого орла, с …держащего в клюве змею. Впоследствии Тиридат по принятии христианства внёс в герб своего агнца со знамением креста. Наконец, династия Рупенианов и князья Лузинянские, воцарившиеся в Киликии, употребляли в герб льва, осеняемого крестом” [13:л. 461–462 об.].

Перейти на страницу:

Похожие книги

Синто
Синто

Слово «синто» составляют два иероглифа, которые переводятся как «путь богов». Впервые это слово было употреблено в 720 г. в императорской хронике «Нихонги» («Анналы Японии»), где было сказано: «Император верил в учение Будды и почитал путь богов». Выбор слова «путь» не случаен: в отличие от буддизма, христианства, даосизма и прочих религий, чтящих своих основателей и потому называемых по-японски словом «учение», синто никем и никогда не было создано. Это именно путь.Синто рассматривается неотрывно от японской истории, в большинстве его аспектов и проявлений — как в плане структуры, так и в плане исторических трансформаций, возникающих при взаимодействии с иными религиозными традициями.Японская мифология и божества ками, синтоистские святилища и мистика в синто, демоны и духи — обо всем этом увлекательно рассказывает А. А. Накорчевский (Университет Кэйо, Токио), сочетая при том популярность изложения материала с научной строгостью подхода к нему. Первое издание книги стало бестселлером и было отмечено многочисленными отзывами, рецензиями и дипломами. Второе издание, как водится, исправленное и дополненное.

Андрей Альфредович Накорчевский

Востоковедение
Государство и право в Центральной Азии глазами российских и западных путешественников. Монголия XVII — начала XX века
Государство и право в Центральной Азии глазами российских и западных путешественников. Монголия XVII — начала XX века

В книге впервые в отечественной науке исследуются отчеты, записки, дневники и мемуары российских и западных путешественников, побывавших в Монголии в XVII — начале XX вв., как источники сведений о традиционной государственности и праве монголов. Среди авторов записок — дипломаты и разведчики, ученые и торговцы, миссионеры и даже «экстремальные туристы», что дало возможность сформировать представление о самых различных сторонах государственно-властных и правовых отношений в Монголии. Различные цели поездок обусловили визиты иностранных современников в разные регионы Монголии на разных этапах их развития. Анализ этих источников позволяет сформировать «правовую карту» Монголии в период независимых ханств и пребывания под властью маньчжурской династии Цин, включая особенности правового статуса различных регионов — Северной Монголии (Халхи), Южной (Внутренней) Монголии и существовавшего до середины XVIII в. самостоятельного Джунгарского ханства. В рамках исследования проанализировано около 200 текстов, составленных путешественниками, также были изучены дополнительные материалы по истории иностранных путешествий в Монголии и о личностях самих путешественников, что позволило сформировать объективное отношение к запискам и критически проанализировать их.Книга предназначена для правоведов — специалистов в области истории государства и права, сравнительного правоведения, юридической и политической антропологии, историков, монголоведов, источниковедов, политологов, этнографов, а также может служить дополнительным материалом для студентов, обучающихся данным специальностям.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Роман Юлианович Почекаев

Востоковедение