Читаем Материалы международной научно-практической конференция «195 лет Туркманчайскому договору – веха мировой дипломатии» полностью

Многие решения, которые играли важную роль для империи, могли быть принято на ее перифериях.

Важным отличием российского имперского проекта в культурной сфере в отличии от западных аналогов, было почти полное отсутствие каких-либо намеков на этническое превосходство, этнической исключительности, избранность, которые сделали приемлемым для всех, кто так или иначе сталкивался или было обратиться с ним.

Проблема, которая возникает в силу большой культурной дистанции, изначально умножала переживаемый сторонами культурный шок. Реакция со всех сторон были: с российской — желание обозначить неизвестные ей культурные значения, в обычных изображениях и именах; из горской — разрушение, уничтожение новых средств связи, захвата пленных, преследования и казни над представителями их собственной среде за контакт с российской стороны, вооруженное сопротивление.

По этой причине добытые артефакты были изначально носили избранность (приспособленность для общих потребностей), представляя для горцев, если так можно выразиться, культурной экзотики.

Поэтому имперский образ жизни вызвал настороженность среди горского населения. Тем не менее, обмен товара и устойчивые экономические связи и другие отношения, который устанавливались между сторонами, прорываясь через все препятствия, в первую очередь, благодаря культурной деятельности со стороны империи, в самом образе и стиле жизни ее представителей с неизбежностью способствовали взаимодействию культур.

Постепенно, по мере укрепления своих позиций в этом регионе, так и царство обмана различных механизмов включения в себя процесс присоединения новоприобретаемых этно-социального пространств к империи системе культурных ценностей, смыслам и образе жизни. Для облегчения реализации этого процесса пришлось объединить правовые нормы локальных структур с правовыми нормами империи. В этом случае необходимо терпение, благоразумие, знание и опыт.

На начальных этапах межкультурного взаимодействия с перифериями империя могла использовать традиции местных этносов в свою пользу.

Часть представителей горской элиты направлялась в городские центры России для того, чтобы служить в горских эскадронах и проходить обучения в кадетских зданиях. Во время пребывания в условиях достаточно долгое время, они воспринимали имперский образ жизни, утверждались в своей новой высокой статусности.

В силу понимания того обстоятельства, что культурные основы заложены воспитанием и обучением, имперские власти активно использовали потенциал имперской системе образования, распространяя действие их подготовки округа на территории царской периферии. Создание системы просветительных и культурных учреждений в области присоединяются территорий, имперской власти и соответствующей организационной структуры производится отбор и включения местных элит в системе русско-европейской цивилизации, давая возможность познакомиться и научиться не только достоинства жизни в России, но и в Европе, были в XIX веке лидером мирового успеха и прогресса.

Другой способ усилить влияние в имперской социокультурной парадигмы является приток новопоселенцев.

Важной точкой отсчета для продвижения имперской культуры и имперский стиль жизни переход от использования преимущественно силовых инструментов режиме на диалог.

Появление и существование локальных культур, невозможно предотвратить в силу объективных причин — географического многообразия.

Жизнеспособность и господствующий характер российской имперской культуры проявляется в том, что в центре всегда стоит вопрос о власти. Имея власть в своих руках, имперский центр посылает властные импульсы, к перифериям формулируя для них, с учетом их возможностей целей.

Культурные достижения периферий обогащаются и постоянно получают стимул саморазвитию.

Таким образом, можно утверждать, что русский имперский подход социокультурного освоение полиэтнических периферийных пространств, имел разные по форме и содержанию инструментальные и институциональные образцы. Наиболее важными: надэтничность, отсутствие ксенофобии, соучастие в совместном проекте, доверие к местным элитам.

Важным компонентом в преобразовательной деятельности Российской империи на ее окраинах осталась и ее социально-культурная парадигма и имперский образ жизни. Открытость и направленность в сторону какой-либо этнической локальности, разрушили все существовавшие преграды.

Введение порядка, мира и спокойствия, расширения равноправных социально-политических и экономических условий на все имперское пространство постепенно содействовали процессу примирения этнических и инокультурных, которые постепенно приобретали характер их общего достояния.

Литература

1. Аксютин, Ю. М. Имперская культура: система ценностей, символы, ритуал: автореф. дис. …канд. философ. наук: 24.00.01/ Аксютин Юрий Михайлович. — Томск, 2009 [Электронный ресурс]. — URL: //http://netess.ru/3kulturologiya/575882-1-imperskaya-kultura-sistema-cennostey-simvoli-ritual.php (Дата обращения: 8.04.2019).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Синто
Синто

Слово «синто» составляют два иероглифа, которые переводятся как «путь богов». Впервые это слово было употреблено в 720 г. в императорской хронике «Нихонги» («Анналы Японии»), где было сказано: «Император верил в учение Будды и почитал путь богов». Выбор слова «путь» не случаен: в отличие от буддизма, христианства, даосизма и прочих религий, чтящих своих основателей и потому называемых по-японски словом «учение», синто никем и никогда не было создано. Это именно путь.Синто рассматривается неотрывно от японской истории, в большинстве его аспектов и проявлений — как в плане структуры, так и в плане исторических трансформаций, возникающих при взаимодействии с иными религиозными традициями.Японская мифология и божества ками, синтоистские святилища и мистика в синто, демоны и духи — обо всем этом увлекательно рассказывает А. А. Накорчевский (Университет Кэйо, Токио), сочетая при том популярность изложения материала с научной строгостью подхода к нему. Первое издание книги стало бестселлером и было отмечено многочисленными отзывами, рецензиями и дипломами. Второе издание, как водится, исправленное и дополненное.

Андрей Альфредович Накорчевский

Востоковедение
Государство и право в Центральной Азии глазами российских и западных путешественников. Монголия XVII — начала XX века
Государство и право в Центральной Азии глазами российских и западных путешественников. Монголия XVII — начала XX века

В книге впервые в отечественной науке исследуются отчеты, записки, дневники и мемуары российских и западных путешественников, побывавших в Монголии в XVII — начале XX вв., как источники сведений о традиционной государственности и праве монголов. Среди авторов записок — дипломаты и разведчики, ученые и торговцы, миссионеры и даже «экстремальные туристы», что дало возможность сформировать представление о самых различных сторонах государственно-властных и правовых отношений в Монголии. Различные цели поездок обусловили визиты иностранных современников в разные регионы Монголии на разных этапах их развития. Анализ этих источников позволяет сформировать «правовую карту» Монголии в период независимых ханств и пребывания под властью маньчжурской династии Цин, включая особенности правового статуса различных регионов — Северной Монголии (Халхи), Южной (Внутренней) Монголии и существовавшего до середины XVIII в. самостоятельного Джунгарского ханства. В рамках исследования проанализировано около 200 текстов, составленных путешественниками, также были изучены дополнительные материалы по истории иностранных путешествий в Монголии и о личностях самих путешественников, что позволило сформировать объективное отношение к запискам и критически проанализировать их.Книга предназначена для правоведов — специалистов в области истории государства и права, сравнительного правоведения, юридической и политической антропологии, историков, монголоведов, источниковедов, политологов, этнографов, а также может служить дополнительным материалом для студентов, обучающихся данным специальностям.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Роман Юлианович Почекаев

Востоковедение