Читаем Мёртвые люди полностью

Ее медицинское образование было незаконченным. И хирургом она так и не стала. Но несколько лет обучения - бесконечных лекций и долгих практик в анатомическом театре на безымянных телах - не прошли даром. Многие из ее однокурсников, практикуясь, чтобы как-то успокоить себя перед нерешительным рассечением человеческой плоти, подшучивали над телами - давали уменьшительно-ласкательные имена уже иссохшим, пропитанным формалином трупам, разговаривали с ними с напускной веселостью, расспрашивали их, как им жилось и не больно ли сейчас: "...вот здесь... а здесь... а правее?" Она же не шутила никогда. И никакого волнения перед мертвыми человеческими телами не испытывала. Единственное, к чему она долго не могла привыкнуть - невыносимый до обморока, впитывающийся, не только в одежду, но и, казалось, даже в кожу, ничем не смываемый и не отстающий едкий запах формалина. 

Неуверенные поначалу движения скальпелем со временем стали твердыми и точными. Она никогда не думала, препарируя тела, что перед ней - человек или то, что когда-то было человеком - живым, со своими радостями и бедами, чувствовавшим, мечтавшим, любимым или ненавидимым, была ли у этого человека семья или нет и помнят ли о нем сейчас. Если думать об этом - пожалуй, не так уж и трудно слететь с катушек и, чего доброго, начать размахивать чудовищно острым лезвием из закаленной хромистой стали над телами еще живыми и, не нуждающимися в хирургическом вмешательстве. Перед ней всегда было только тело. И не более того. Опытные хирурги и, по совместительству, преподаватели медицинского университета, в котором она училась, хвалили ее не только за превосходные знания, но и за прекрасную сноровку и бесстрастность, холодную голову и твердые руки и прочили ей блестящую карьеру.

Но они ошиблись. Ее талантливые руки и ясный ум так и не вылечили ни одного больного. Но смогли причинить страдания. 

Руки связанного слишком сильно дергались, чтобы точно попасть в вену, поэтому она сделала инъекцию в проступившую от напряжения на шее яремную вену. Запахнув длинный женский халат, найденный здесь же, в квартире, она внимательно, изучающе посмотрела в его остекленевшие от ужаса глаза и тихо произнесла: "Ну-с, голубчик, пожалуй, приступим?" 

Взмахнув скальпелем, словно дирижерской палочкой, она застыла на мгновенье, будто сосредотачиваясь на предстоящей работе, и уже решила сделать первый надрез как вдруг заиграла музыка. Это был телефон, выпавший из брюк толстяка на пол, когда она его раздевала. "Да ты у нас сентиментальный! - рассмеялась она - Вот уж не думала!" Из динамика телефона звучала песня из старого советского фильма "С любимыми не расставайтесь". Когда-то и ей эта музыка очень нравилась. Она подняла телефон. На дисплее была фотография уже не молодой женщины и моргал зеленый значок телефонной трубки. Фотография была подписана именем "Валя". 

- Красивая у тебя жена, толстячок. И заботливая такая. - "толстячок" все также пытался высвободиться, но все его попытки были совершенно бесполезны. Все, что он мог - беспомощное мычанье и слезы, градом катящиеся по багровеющему лицу. - Ну ничего. Ничего. С музыкой даже лучше.. - прошептала она, наклонившись к самому его уху. - Мы сделаем ей подарок. Итак... 

Движения ее были легки и уверенны. Все в точности так, как раньше. Но теперь она думала о том, что перед ней не мертвое тело безымянного человека - она знала, кому эта трепещущая, содрогающаяся в конвульсиях плоть принадлежит. Она знала, что это за человек, точнее, - знала что это за нелюдь и ей было невообразимо приятно ощущать... нет... не власть над ним... - она лишь была уверена в своей способности придать этому надрывающемуся в бессилии, с ума сходящему от нечеловеческой боли существу тот вид, которого он заслуживает. 

Вскоре кляп стал больше не нужен. Связанный уже не мог кричать. Ей приходилось периодически прочищать его ротовую полость от скопившейся крови и рвотных масс. Анатомируя его грудную клетку, она с интересом наблюдала, как в последний раз в грудной полости судорожно сжались и разжались его легкие. 

На все у нее ушло не больше часа. Дело было сделано, как ей показалось, очень даже неплохо. Она прошла в ванную, сняла окровавленный халат, тщательно вымыла лицо и руки и снова надела парик. Достала из сумочки помаду и подправила губы. Глядя на себя в зеркало, она не удержалась и оставила записку губной помадой на зеркальной поверхности: "Милый, ты был неотразим". После прошла снова в спальню и посмотрела на залитую кровью постель и распотрошенное на ней тело - ее сердце билось ровно, ее дыхание было размеренно. "Именно. Именно так" - с удовлетворением подумала она и вышла из квартиры, закрыв ее на ключ, взятый со столика в прихожей. 

Перейти на страницу:

Похожие книги

Безмолвный пациент
Безмолвный пациент

Жизнь Алисии Беренсон кажется идеальной. Известная художница вышла замуж за востребованного модного фотографа. Она живет в одном из самых привлекательных и дорогих районов Лондона, в роскошном доме с большими окнами, выходящими в парк. Однажды поздним вечером, когда ее муж Габриэль возвращается домой с очередной съемки, Алисия пять раз стреляет ему в лицо. И с тех пор не произносит ни слова.Отказ Алисии говорить или давать какие-либо объяснения будоражит общественное воображение. Тайна делает художницу знаменитой. И в то время как сама она находится на принудительном лечении, цена ее последней работы – автопортрета с единственной надписью по-гречески «АЛКЕСТА» – стремительно растет.Тео Фабер – криминальный психотерапевт. Он долго ждал возможности поработать с Алисией, заставить ее говорить. Но что скрывается за его одержимостью безумной мужеубийцей и к чему приведут все эти психологические эксперименты? Возможно, к истине, которая угрожает поглотить и его самого…

Алекс Михаэлидес

Детективы
Стигмалион
Стигмалион

Меня зовут Долорес Макбрайд, и я с рождения страдаю от очень редкой формы аллергии: прикосновения к другим людям вызывают у меня сильнейшие ожоги. Я не могу поцеловать парня, обнять родителей, выйти из дому, не надев перчатки. Я неприкасаемая. Я словно живу в заколдованном замке, который держит меня в плену и наказывает ожогами и шрамами за каждую попытку «побега». Даже придумала имя для своей тюрьмы: Стигмалион.Меня уже не приводит в отчаяние мысль, что я всю жизнь буду пленницей своего диагноза – и пленницей умру. Я не тешу себя мечтами, что от моей болезни изобретут лекарство, и не рассчитываю, что встречу человека, не оставляющего на мне ожогов…Но до чего же это живучее чувство – надежда. А вдруг я все-таки совершу побег из Стигмалиона? Вдруг и я смогу однажды познать все это: прикосновения, объятия, поцелуи, безумство, свободу, любовь?..

Кристина Старк

Остросюжетные любовные романы / Современные любовные романы / Триллеры / Романы / Детективы
Дикий зверь
Дикий зверь

За десятилетие, прошедшее после публикации бестселлера «Правда о деле Гарри Квеберта», молодой швейцарец Жоэль Диккер, лауреат Гран-при Французской академии и Гонкуровской премии лицеистов, стал всемирно признанным мастером психологического детектива. Общий тираж его книг, переведенных на сорок языков, превышает 15 миллионов. Седьмой его роман, «Дикий зверь», едва появившись на прилавках, за первую же неделю разошелся в количестве 87 000 экземпляров.Действие разворачивается в престижном районе Женевы, где живут Софи и Арпад Браун, счастливая пара с двумя детьми, вызывающая у соседей восхищение и зависть. Неподалеку обитает еще одна пара, не столь благополучная: Грег — полицейский, Карин — продавщица в модном магазине. Знакомство между двумя семьями быстро перерастает в дружбу, однако далеко не безоблачную. Грег с первого взгляда влюбился в Софи, а случайно заметив у нее татуировку с изображением пантеры, совсем потерял голову. Забыв об осторожности, он тайком подглядывает за ней в бинокль — дом Браунов с застекленными стенами просматривается насквозь. Но за Софи, как выясняется, следит не он один. А тем временем в центре города готовится эпохальное ограбление…

Жоэль Диккер

Детективы / Триллер